CNY Бирж.12,147-0,55%↓MSTT77,75-6,49%↓CHKZ13 300-1,85%↓IMOEX2 356,82-2,52%↓RTSI903,32-2,83%↓RGBI110,88-0,34%↓RGBITR773,44-0,3%↓

Искусство по вашим заявкам


Существует устойчивое предубеждение: театральная Москва живет по одним законам, а вся остальная Россия - по другим. Так, по крайней мере, всегда утверждали и утверждают неудачливые гастролеры. Однако, если говорить не о бытовых условиях, а о творческих проблемах, столичные и провинциальные театры сегодня заботятся об одном и том же. Публика снова заполнила залы, но вкусы ее радикально изменились. Как поладить с нею, не особо поступаясь творческими интересами? Как ставить классику - и какую? Где искать героя - и какого? Зрителю уже надоела голая развлекуха. Он хочет, так сказать, серьезного искусства, но также хочет приятно провести вечер: одно ведь другому не мешает. Театр готов исполнить социальный заказ: об этом свидетельствуют наиболее приметные из гастрольных спектаклей декабря. Коробка и ящик.

Петербургский Театр на Фонтанке показал москвичам "Касатку". Пьеса А. Н. Толстого, написанная ловко и небрежно, отнюдь не шедевр; режиссуру Семена Спивака не назовешь особо изобретательной, а азартную игру актеров - виртуозной. У спектакля, однако, есть существенное достоинство - задачи и силы театра здесь счастливым образом совпали. И вдобавок они совпали со зрительскими запросами.

"Касатка" - комедия о любви. Действие происходит в 1916 г., вроде бы летом. Что война идет, что переворот зреет - об этом ни слова. Вконец промотавшийся князь со своей многоопытной любовницей (певичкой, акробаткой, в общем - Касаткой) едут в имение к простодушной богатой тетке. Тетка женит своего воспитанника на милой невинной девушке. Дальше и объяснять нечего: воспитанник влюбляется в Касатку, князь - в милую невинную, свадьба расстраивается, все несчастны. А лапушка Толстой распутает драматическую ситуацию с водевильной легкостью - на радость себе самому и широкой публике тоже.

Беспринципность толстовского таланта, которая в полной мере проявит себя после революции, чувствуется и в "Касатке". Опытный зритель сразу заметит, как бесцеремонно Толстой пользуется чужими темами и мотивами. В "Касатке" есть заимствования из тургеневского "Месяца в деревне", из "Леса" Островского и даже из "Евгения Онегина". Все они плутоваты, все они снижают, почти что дразнят чужую мысль и чужую тему. А Толстому только того и надо. В русской драме XIX в. он берет самые существенные вещи - но не столько для работы, сколько для баловства. Толстой не пародирует ни Островского, ни Тургенева, но сочиняет некую "невзаправдашнюю классику" (он и себя самого ведь ощущал неким "невзаправдашним Толстым"). И это тоже характерная примета времени: баловаться с традицией, которую не можешь ни продлить, ни забыть, ни опровергнуть.

Режиссерские навыки и привычки Семена Спивака, любящего "игру на понижение", его резкий и запальчивый юмор, его, если угодно, принципиальный моветон - все это наконец-то пришлось к месту. Есть вещи, которые отчаянно сопротивляются вульгаризации, "Касатка" же сама на нее напрашивается. И когда красавица Наталья Суркова (Касатка) поет чудный романс "Не уходи", азартно утрируя стиль "кабацкого шансона", когда ее ссоры с князем Бельским (Михаил Черняк) превращаются в гротескную коммунальную истерику, я лишь весело хмыкаю: да, так и надо.

В Театре на Фонтанке разработана и успешно эксплуатируется особая манера актерской игры: условно ее можно назвать гаерством с психологическими перебоями. То есть вообразите: идет откровенная буффонада. Корчатся забавные рожи, стандартные фарсовые штампы налезают друг на друга - и вдруг наступает миг откровения. Лица становятся серьезными, интонации - задушевными, и по женским щекам катятся натуральные слезы, которые впечатляют ничуть не хуже глицериновых. Зритель готов проникнуться и расчувствоваться - ан нет, игра уже вернулась в накатанную колею. Накатанную, что важно, общими усилиями. Всплески благодарного смеха в зале свидетельствуют, что зритель опознал в сценической жизни нечто привычное. Он давно уже любит эту откровенно фальшивую экзальтацию, самодовлеющую бойкость, нарочитую простоту чувств и мыслей. Откуда взялась такая любовь - да ясное дело, откуда: из телевизора. За вычетом "психологических перебоев" персонажи "Касатки" живут совершенно по тем же законам, что и семья Звездуновых, воспетая "ОСП-Студией". Вот принципиально новое условие театральной жизни: сценическая "коробка" сыгралась с телевизионным "ящиком". Культурное пространство становится все более однородным, и чем ближе театральная "истина страстей" к канонам телесериала, тем она доходчивее. А стало быть, действеннее. А стало быть, выигрышнее. Это нужно принять как должное - помня, разумеется, о том, что жизнь кончается не завтра. Реванш умного, тонкого, узорчатого искусства неизбежен, каким бы укромным и слабосильным ни было его сегодняшнее существование.

Гуревич героический.

Свою самую известную пьесу, трагедию "Вальпургиева ночь", Ерофеев написал, если верить авторской датировке, ранней весной 1985 г. "Ранней весной" - значит, ни Горбачева, ни перестройки, ни гласности еще и в помине не было. "Вальпургиева ночь" писалась не для сцены, а для души и для друзей - так же, как и поэма. Слухи о ней поползли сразу же: "Антисоветская пьеса... написана сплошным матом... герой - диссидент в психушке... " - слухи на то и существуют, чтобы перевирать факты. Политикой Венедикт Ерофеев всегда гнушался. Каждое матерное слово в "Вальпургиевой ночи" оправданно в силу жизненной, стилистической и, самое главное, музыкальной необходимости.

После отмены цензуры за пьесу сразу ухватилось несколько режиссеров. Казалось, начинается "ерофеевский бум", но уже в начале 90-х пьеса как-то утратила притягательность и на удивление быстро сошла со сцены. Михаил Скоморохов, главный режиссер Пермского ТЮЗа и один из признанных лидеров российской театральной провинции, можно сказать, открыл трагедию Ерофеева заново. Его спектакль выдвинут на соискание Госпремии, Театр Наций включил его в программу "Национальное достояние России" - успех внушителен и несомненен. И, в общем, закономерен.

В спектакле Скоморохова есть сила, цельность, зрелищность. Однако вдумайтесь: вот театр, тяготеющий к высокой патетике, к крупным и ярким эмоциям; вот Веничка, который изнывает от грубости мира, чувствует омерзение ко всяческой героике и говорит, что самой большой нежности заслуживает "тот, кто при всех опысался". Где, черт побери, имение, а где вода - т. е., попросту говоря, что между ними общего? Для Скоморохова герой "Вальпургиевой ночи" - герой в самом полном смысле слова. Борец за правду, враждующий с полицейскими порядками советской психушки. В финале он распинается на спинке больничной кровати, а потом его долго таскают по сцене, тщась изобразить нечто вроде "Пиеты". Можно прийти в ужас.

Однако можно и не приходить в ужас. "Творчество Ерофеева гораздо значительнее, чем его мировоззрение", - утверждает Михаил Скоморохов. Спорить бессмысленно: режиссер видит в пьесе именно то, что ему нужно для спектакля, - и он по-своему прав. Михаил Скоморохов, ставя "Вальпургиеву ночь", старается вернуть Венедикта Ерофеева в круг читаемых и чтимых писателей. Он идет против авторской воли и авторской правды, он навязывает Ерофееву ложную героичность, но действует из самых благих и разумных намерений. Хорошо это в итоге или скверно - честно говорю: я не знаю. Зрители довольны, а все прочее Бог рассудит.