На родине

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ - Подданный Австралии и Великобритании Себастиан Фитцлайон уже десятый год ведет бизнес в России. Он проживает в квартире, окна которой выходят на набережную Мойки. Квартира в историческом центре города, да еще с окнами на воду - хороший объект для инвестиций, вложенные в нее средства не обесценятся. Фитцлайон разбирается в недвижимости, поскольку это его бизнес. Но эта квартира дорога ему и по другой, сентиментальной причине: до революции она принадлежала его деду Льву Александровичу Зиновьеву. Прежде чем перебраться в Петербург, Фитцлайон долго жил в Австралии, где тоже занимался недвижимостью. Он считает, что Петербург чем-то похож на Сидней, и огорчается из-за отсутствия сколько-нибудь серьезных экономических связей между двумя городами. «У меня в офисе есть даже "уголок Австралии», я готов пропагандировать бизнес в этой стране, но пока мало кого это интересует", - вздыхает он. Мы обедаем в «Христофоре». Это ресторан с замысловатым интерьером, в котором обыгрывается тема морских путешествий: темное дерево, канаты, в центре зала - корпус каравеллы. Мой собеседник выглядит как настоящий английский джентльмен. На нем безукоризненный костюм в тонкую полоску. Однако при выборе напитков в нем побеждают, вероятно, русские гены, и он заказывает 100 граммов водки. Недвижимость - очень важный рынок для Петербурга, где количество дворцов на душу населения существенно выше среднего по стране, как, впрочем, и число коммунальных квартир. В 1992 г., когда Фитцлайон приехал в Петербург, процесс расселения коммуналок и превращения их в элитные квартиры шел полным ходом, но в городе не было, например, ни одного бизнес-центра европейского уровня. С тех пор многое изменилось, сливки с этого рынка давно сняты. Но квартира с окнами на воду, магазин на Невском проспекте или офис на Итальянской улице, - одним словом, недвижимость в историческом центре была и остается востребованной на рынке. Как, например, помещение на первом этаже с большими окнами, выходящими на Большую Морскую улицу, - здесь расположен ресторан «Христофор». Британский гражданин Себастиан Фитцлайон очень гордится своими российскими корнями. Фирма, которую он основал в Петербурге, называется по фамилии его деда - S. Zinovieff & Co. Лев Александрович Зиновьев относился, выражаясь сегодняшним языком, к среднему бизнесу - ему принадлежали лесопилка в окрестностях Петербурга и литейный завод. Кроме того, он был депутатом Государственной думы последнего, четвертого, созыва и предводителем дворянства в пригородном Петергофе. Фитцлайон говорит на хорошем русском языке, сохранившемся в семьях эмигрантов первой волны. Это русский язык, в котором нет слов «телевизор», «компьютер» или, допустим, «наезд». Кстати, мой собеседник рассказывает, что в 1993 г. ему пришлось столкнуться с бандитами. Он обратился в петербургский РУБОП, где «один пожилой полковник» дал ему благожелательный совет и помог решить проблему. «Пора вымогательства на уровне тротуара в Петербурге уже прошла», - говорит Фитцлайон. Компания S. Zinovieff работает в сфере подбора коммерческой и жилой недвижимости для аренды и продажи, осуществляет перепланировку помещений, оценку зданий для потенциального инвестора. Услугами принадлежащей Фитцлайону фирмы, в которой работают 12 человек, пользовались табачные компании BAT и JT International, генеральные консульства Канады и Норвегии в Санкт-Петербурге, ЕБРР, KPMG, Unilever, Skanska, Pratt & Whitney. Разговор наш постепенно переходит на политику. Как и многие петербургские предприниматели, начинавшие бизнес во времена Анатолия Собчака, мой собеседник не раз общался и с вице-мэром Владимиром Путиным. Однако он не спешит объявить себя «другом» нынешнего российского президента, как это делают сейчас некоторые. «Жди успеха не от того, что ты знаешь, а от того, с кем знаком», - вспоминает мой собеседник в этой связи английскую пословицу. Он признает, что петербургское происхождение нынешних обитателей Кремля сулит городу поддержку, в том числе, возможно, и финансовую. Например, к 300-летию Петербурга город получит несколько миллиардов рублей из госбюджета, часть этих денег пойдет на реставрацию старых зданий. «Тем не менее поддержка в Москве значит гораздо меньше, чем общие экономические условия, а они как раз плохие: не принят Земельный кодекс, труднопреодолимы для бизнеса бюрократические барьеры», - резюмирует Фитцлайон. Бизнесмены любой страны очень любят жаловаться на чиновников. Западные при этом демонстрируют более конструктивный, на мой взгляд, подход, объединяясь в бизнес-ассоциации и другие лоббистские организации. Фитцлайон, например, входит в один из комитетов Санкт-Петербургской ассоциации содействия международному бизнесу (SPIBA). Ассоциация создает определенный круг общения, преимущественно для экспатов. Потому как, что ни говори, а они вынуждены «вариться в собственном соку». Фирма, принадлежащая Себастиану Фитцлайону, с самого начала была ориентирована на оказание услуг западным компаниям и иностранцам. Однако в последнее время у нее появляются и российские клиенты. Мой собеседник полагает, что раньше их отпугивало русское название. «Многие клиенты здесь считают все русское некачественным, - говорит он. - Поэтому некоторые наши конкуренты взяли себе иностранные имена, чтобы их принимали за иностранные компании. Это совершенно дурацкий комплекс, и он, слава Богу, исчезает». Взаимодействие российского и иностранного бизнеса кажется не решенной пока проблемой. Слишком много различий, в том числе и на уровне менталитета. В его фирме рабочий день начинается в девять утра, что для большинства петербургских компаний непозволительно рано. «Я не хочу сказать, что рабочая дисциплина в России хуже, чем на Западе. Она просто другая. На первый взгляд в России хаос», - говорит мой собеседник. Все, что связано с дореволюционной историей России, вызывает у Себастиана Фитцлайона живой интерес. Он рассказывает о проекте, который готовит его фирма по заказу Международного фонда спасения памятников архитектуры. Речь идет о капитальном ремонте павильона Росси на Елагином острове. «Это первый проект фонда в России и очень престижный контракт для нас, хотя деньги не очень большие», - говорит он. Фитцлайон рассказывает, как летом ездил в Ораниенбаум (это старое название города Ломоносова, и оно явно милее моему собеседнику) с Андреем Голицыным - художником из Дюссельдорфа, прямым потомком последнего владельца одного из дворцов. Как и во многих музеях, в Ломоносове действуют правила, по которым за фото- и видеосъемку надо платить. Так что потомку русских дворян пришлось заплатить 50 руб., чтобы сфотографировать дом, где раньше жила его семья.