Россия и Украина должны составить эффективный газотранспортный тандем
Виктор Ющенко: Россия и Украина должны составить эффективный газотранспортный тандем.
КИЕВ - Правительство Украины работает сегодня в очень непростой ситуации. На естественное сопротивление, которое вызывает у запаздывающего с реформами общества любая, даже осторожная попытка перестройки и изменения правил игры, наложилась кризисная политическая ситуация последних месяцев. Премьер-министру Виктору Ющенко нелегко. Местные "олигархи" требуют в обмен на поддержку кабинета министерские портфели и губернаторские должности, влиятельные чиновники в окружении президента Леонида Кучмы подозревают Ющенко в чрезмерной лояльности оппозиции. Оппозиция, которая, по идее, должна поддерживать реформы, недоумевает, почему это Ющенко остается премьером вместо того, чтобы драть горло на митингах.
А тут еще и цейтнот в российско-украинских отношениях. Не успели стороны договориться по газовой проблеме, как Россия решила ввести пошлины на украинские трубы и карамель. Как заявил на прошлой неделе "Ведомостям" главный российский переговорщик, вице-премьер и министр финансов Алексей Кудрин, Россия не намерена смягчать свою позицию - постановление о введении 40% -ных пошлин на трубы уже передано на подпись премьер-министру Михаилу Касьянову. Тем не менее Виктор Ющенко уверен, что компромисса еще можно достичь и по этим вопросам. Со своей стороны украинский премьер обещает поддержку российским собственникам украинских НПЗ, у которых возникли проблемы после того, как Верховная рада ввела льготы для импортеров нефти.
- Виктор Андреевич, в жизни вашего правительства началась темная полоса - против правительства жестко выступают определенные политические силы в парламенте. В то же время в украинских СМИ, в выступлениях некоторых политиков нередко встречается мысль, что ваше правительство, как продекларировавшее свою приверженность курсу экономических реформ, нужно сохранить любой ценой. Какой, однако, должна быть эта цена, где граница, за которой она будет считаться неадекватной? - Площадь этих компромиссов заключается в возможности проводить ту политику, ради которой мы сюда и пришли. Если говорить о прагматичной стороне, мне кажется, что наиболее продуктивной и в 2000 г., и в этом году являлась и является концепция экономического развития, которая решает вопросы здоровых финансов, здоровых денег, регулированного потока госфинансов, контроля над политикой приватизации со стороны правительства. Это одна из аксиом и российской экономической политики, и нашей, и любой экономики переходного периода.
Второй момент - сбалансированная бюджетная политика. Если мы хотим создать социально успешного украинца, мы должны исповедовать пристойную финансовую политику. Это мораторий на внешние долги. Ранее динамика их роста составляла 60% в год, и Украина вошла в спираль внешней финансовой зависимости, что приводило к тому, что ни годовой бюджет, ни экономику роста нельзя было смоделировать. Это сбалансированный бюджет, который не провоцирует правительство на поиск других источников, кроме поступлений от налогов. Для нас граница проходит также по тому, какого типа социальную политику планируется проводить. Мы категорически отказываемся от политики прошлых лет - компенсации цен, системы льгот. Украина год назад имела на 35 млрд гривен льгот, которые нужно было включать в госбюджет. Это была политика, унаследовавшая административные подходы советского прошлого. Мы также выступаем за усиление прозрачности и общественного контроля, особенно в тех вещах, которые относятся к госфинансам и госимуществу. Два процесса, на которых сформирована значительная часть "тенизации" госфинансов и госимущества, развиваются как раз вокруг приватизации и прохождения бюджетных денег.
С политической точки зрения мы хотим видеть парламентское большинство - как механизм, формулирующий политическую ответственность другой ветви власти.
- После днепропетровской встречи президентов стали говорить об экономических уступках Украины России. Это одна точка зрения. А другая - что реально ничего не происходит, что есть лишь политические декларации, высказанные экономическим языком...
- Я участвую в переговорном процессе уже многие годы - и как глава Нацбанка Украины, и как премьер. Курс, который был взят примерно год назад, - увидеть наши отношения более прагматичными, более взаимовыгодными. Только благодаря таким основам формирования наших отношений мы смогли дать ответ на самый сложный, в какой-то мере даже драматический вопрос - об урегулировании газовых долгов. Для украинского правительства, президента страны не было более тяжелого вопроса. От этого начали страдать российские и украинские партнеры на Западе, получатели российского газа. Появилась тема гарантий транзита. В конце концов страны просто отошли от гармонизации отношений в энергетической сфере. Но сегодня эта страница перевернута полностью. У нас есть согласованная формула реструктуризации долгов. У нас согласована формула безопасности газового транзита. Мы поставили точку в концептуальном подходе к формированию газового баланса. Мы вышли на механизмы, которые делают невозможным существование переборов газа. Мы пригласили на наши переговоры Туркменистан - как третью сторону, участвующую в газовом обеспечении Украины. Это то, о чем раньше никто в комплексе не говорил. Существовала жесткая монополия на уровне корпоративных структур, которая создавала серьезные диспропорции. А они потом передавались как неурегулированные государственные долги. И годами шла дискуссия между правительствами, каков характер этих долгов - суверенный или корпоративный. Это было определенное лукавство, потому что мы понимали, что и там и там работали структуры, близкие к государству. И отделить эту проблематику от государственных решений было теоретически невозможно.
- Но в России продолжают говорить об альтернативных маршрутах газового транзита...
- Я убежден, что, если с газовой темы снять политический компонент и говорить как о проблеме экономического характера, тема альтернативных газопроводов не имеет никаких перспектив. Украина владеет одной из уникальных газотранзитных систем, которая сейчас пропускает от 190 млрд куб. м на входе до 115 млрд куб. м на выходе. Проектная мощность - 170 млрд куб. м газа на выходе. Если мы говорили, что существует проблема увеличения поставки газа потребителям, то действующая магистраль может добавить еще 50 - 70 млрд куб. м транзита. Те месторождения, которые были традиционно использованы для поставок в Европу, сегодня имеют целую систему запараллеленных газопроводов. Например, участок Торжок - Долина, имеющий пропускную способность 20 млрд куб. м, на сегодня действует только на 3 млрд. А Россия предлагает сделать альтернативную проводку. Но эта альтернатива не изменяет ни экономику поставок, ни характеристики возможностей обеспечения Европы. Речь идет не об экономической составляющей, а о какой-то другой.
Конечно, это тема, находящаяся в компетенции российской стороны. Но если мы согласны с тем, что и Украина, и Россия должны быть представлены как две гармонизированные стороны в доставке российского газа на западный рынок, нашей лучшей политикой было бы выступить самодостаточным тандемом для Европы, способным предложить эффективную газотранспортную систему, дать все гарантии для поставки соответствующих объемов газа. И если мы будем вместе демонстрировать уникальные природные ресурсы и уникальную газотранзитную систему, Россия останется безальтернативным поставщиком для Европы. Так мы вписываемся в новую концепцию газовой политики этого континента. Европа хотела бы видеть нас партнерами. Но мы не должны забывать, что одновременно происходит разработка других, альтернативных возможностей, которые могут минимизировать участие как Украины, так и России в будущем снабжении Европы.
Если возникает вопрос, что для российской стороны тема транзита по украинской территории выглядит в какой-то мере сомнительной - давайте сядем за стол переговоров и решим, как оптимизировать перспективы украинского транзита. Потому что этот транзит возможен только в двух случаях: когда есть российский поставщик (когда у нас урегулирована восточная политика) и когда есть европейский потребитель (мы должны получить соответствующую политическую поддержку со стороны Евросоюза). Политика Украины прозрачна, откровенна и прагматична как с точки зрения национальных интересов, так и с точки зрения российских интересов и интересов наших потребителей на Западе.
- После подписания в Днепропетровске соглашения о создании единой энергетической системы двух стран появились мнения, что на самом деле претворить его в жизнь будет не так просто...
- Я так не думаю. Проблема в дискуссии состоит в том, что не понимают акцентов, которые делаются на режиме параллельной работы энергосистем. Я хотел бы разделить несколько понятий: понятие параллельной работы системы, вопрос импорта или экспорта энергоресурсов в наших двусторонних отношениях и вопрос транзита. Это три разных понятия, которые будут регулироваться тремя специальными соглашениями. Сейчас мы говорим о режиме параллельной работы, или о "нулевом перетоке". Это позитивная сторона оптимизации наших отношений в энергетике. Мы имели традицию работы объединенных систем. Несколько лет назад этот принцип был нарушен. У двух нестабильных энергосистем возникало немало претензий, сутью которых была утрата платежной дисциплины потребителей. Ни одна энергосистема не может позволить бесплатное снабжение потребителей. Мы считаем, что две системы должны быть взаимно адаптированы - начиная от качества продукта, уровня безопасности и заканчивая финансовой культурой.
Украина начала эту работу с беспощадного наведения порядка в отношениях с должниками. За год мы подняли уровень платежей деньгами с 5 - 8% до сегодняшнего уровня - 65 - 70%. Мы около месяца самостоятельно удерживаем частоту 50 Гц в нашей системе.
Я помню наш первый разговор с Чубайсом в начале прошлого года, когда мы говорили: за стол переговоров садимся тогда, когда качество внутренних регуляций будет настолько эффективным и высоким, что вопрос о параллельной работе можно будет решить исключительно на техническом уровне.
А что касается второго аспекта - если мы должны завозить энергетический продукт, тогда нужно заключать соответствующее соглашение между поставщиком и покупателем, формализовать ответственность, выходить на тему тарифов. А делать это с помощью других моделей некорректно. Этот вопрос - следующий в нашем диалоге, и он еще не решен. Третье: Украина имеет в Европе свой рынок, традиционно экспортирует электроэнергию на Запад. Мы можем объединить, усилить эту политику, но при условии, что это гармонизирует как украинское, так и российское участие.
- Российские собственники украинских НПЗ недавно обратились к руководителям Украины с просьбой решить проблемы, создавшиеся в результате введения льгот для импортеров нефти. Как правительство реагирует на эту ситуацию? - Это было решение парламента. Мы находимся на стороне переработчиков нефти, считаем их требования корректными. Из-за решения парламента изменен климат, накладывавший отпечаток на те инвестиционные обязательства, которые принималась в рамках приватизации проектов. Если делаются преференции на ввоз нефтепродуктов в пределах сезона, нужно подумать, как будут ощущать себя отечественные нефтепереработчики. Заинтересованности в работе на внутреннем рынке у них не будет. Мы против любых преференций. Нужно делать акцент на мотивацию переработки нефти на украинском рынке. Если год назад украинский рынок наполнялся на 12 - 14% продуктами отечественной нефтепереработки, то к концу года уже 70% формировалось за счет продукции, выработанной инвесторами на украинских мощностях. И задача власти - создать мотивацию, чтобы эти инвесторы работали в эффективном режиме. Мы провели уже несколько технических консультаций с заводами-производителями, они видят в нас партнера. И я уверен, что в ближайшие недели нам удастся выйти на отношения, которые будут на пользу отечественным переработчикам, и нам удастся отстоять базовые принципы правительства в организации энергетического рынка.
- Еще одна проблема - готовность российского правительства ограничить поставки украинских труб на российский рынок.
- Объем поставок украинских труб составлял 1,3 млн т в 90-х гг. Это 27% российского рынка. Сегодня он составляет уже 17%. Так что насыщение российского рынка за счет национальных производителей происходит более высокими темпами, чем насыщение за счет экспорта. За счет этого присутствие украинского производителя на российском рынке, безусловно, уменьшается. И мы это понимаем. Хотя когда заводы здесь строились, они строились исключительно с ориентацией на российский рынок. Это была концепция общей политики, которую трудно модернизировать, если мы не находим компромиссных решений. Поэтому подход украинского правительства, и я говорил об этом Михаилу Касьянову во время нашей последней встречи, - нам нужно провести очень серьезный диалог, проанализировать логику производства труб, интересы российских и украинских производителей и выйти на критерии, которыми должны руководствоваться обе стороны. Мы понимаем проблему российской стороны, связанную с определенными моментами прямого и опосредованного налогообложения структур, работающих с украинской стороны. Если российская сторона поставит четкие условия того, какие условия, какой регламент этих фискальных отношений мог бы быть с точки зрения российского правительства, мы готовы быть мобильными и принять эти условия для того, чтобы фискальная чистота для российской стороны выглядела более контролируемой.
Но ключевой вопрос присутствия украинских труб на рынке связан с тем, что российской стороной с 1 июля вводится 40% -ный НДС - это серьезно меняет экономику этих отношений. Мы предложили на II и III кварталы ввести сезонную квоту 300 000 т. За этот период адаптировать фискальные механизмы и увидеть те системные экономические мотивы, которые остаются на стороне производителя, конкурента и российского потребителя. Если эти вопросы через фискальную часть не будут урегулированы, мы по итогам садимся за стол переговоров и оттачиваем дальнейшие отношения на 2002 г. Или это жесткие ограничения через квотирование, или сезонный механизм квотирования. Мы предложили сегодня ввести квоту на два квартала, быть в режиме переговоров, ввести фискальные моменты. Если этот комплекс не меняет мотивации поведения российского производителя, украинского производителя и потребителя, правительства садятся в IV квартале за стол переговоров и усиливают те значения, которые мы считаем нужными. Такой пакет предложений мы направили и Михаилу Касьянову, и я отдельно эти вопросы комментировал. Мне кажется, такой подход поможет их урегулировать.
- Члены вашей команды стали объектами криминального преследования. Я имею в виду и бывшего вице-премьера Тимошенко, и вашего бывшего заместителя в Нацбанке Бондаря. Считаете ли вы происходящее отражением сложной политической ситуации в стране? - Это не просто отражение, а формализованное, в какой-то мере циничное давление, целью которого является дискредитировать действующее правительство. Если бывшего вице-премьера посадить в тюрьму, моего бывшего заместителя посадить в тюрьму, если еще по двум-трем министрам инициировать криминальные разборки, то у обычного гражданина и в политических кругах будет складываться впечатление: что же это за правительство? И это серьезный экзамен для правительства. Возбуждение дел, бросающих тень на репутацию высокопоставленных служащих, разумеется, серьезно бьет по авторитету украинской власти. Спекулируют на теме криминализации действующего кабинета. Я хочу сказать откровенно: я не допускаю, что своей работой вице-премьер Юлия Владимировна Тимошенко совершила действия, дискредитирующие исполнительную власть. Я не большой специалист по ее прошлому, но те процедуры, которые нужно было сделать относительно отсутствия проблем в ее прошлом, перед ее назначением были проведены. То же самое касается и Бондаря, и любого члена правительства. Бандитов и авантюристов в правительстве нет. Это вопрос, в котором я наиболее заинтересован как руководитель кабинета. Я убежден, что люди, работающие в украинском правительстве, стараются в достаточно сложной политической ситуации проводить честную, прозрачную политику. Я убежден, что это те принципы, те характеристики, которые касались и их работы в прошлом году в правительстве. Я не допускаю, что могли быть какие-то злоупотребления в работе этих людей. И надежда только на то, что в этих ситуациях победит все-таки украинский закон, а не чьи-то намерения по политическому или какому-то иному преследованию.