С широко закрытыми глазами
В "Молли Суини", разумеется, есть все, чтобы получить национальную театральную премию. Это лучший спектакль (лучший абсолютно, без всякого компромиссного деления на большой и малый формат), в котором сыграна лучшая женская роль (Татьяна Шестакова). Но вообще-то работа Льва Додина - не того масштаба, что меряется "золотыми масками": какие премии, какие конкуренты? Додин заставляет зрителей три часа слушать длиннейшие монологи трех персонажей, не отрываясь смотреть на сцену, на которой ничего не происходит - люди сидят перед пустым бассейном в высоких плетеных креслах-коконах, словно на заброшенном осеннем пляже, крошат в руках сухие листья; иногда монолог обрывается дальним криком птицы на фонограмме. Это все. Персонажи не касаются друг друга ни жестом, ни словом: диалога нет, каждый говорит в зал. Абсолютно статичный, минималистский, разговорный театр - но на пределе эмоционального и интеллектуального напряжения. Это высший класс режиссерского мастерства, но не только в этом дело. Три часа мы пытаемся понять, о чем все-таки "Молли Суини" - странная и тревожная пьеса ирландца Брайана Фрила, история прозрения сорокалетней Молли, ослепшей десяти месяцев от роду. Ее муж Фрэнк, неудачник и энтузиаст самых безумных начинаний, ведет Молли к доктору Райсу, тихо спивающемуся экс-светилу офтальмологии. Меньше всего операция нужна самой Молли, но она соглашается; операция проходит успешно. Молли начинает видеть и от этого сходит с ума. Мы остаемся с вопросом: почему? При всей пронзительности сюжета это очень интеллектуальная конструкция. Среди массы медицинских подробностей в тексте Фрила постоянно возникают слова "гнозис" и "агностицизм". Именно с ними связан вопрос о том, что видит Молли Суини, у которой нарушены связи между сетчаткой и мозгом. Все было бы просто, если бы Молли увидела мир зрячих и ужаснулась тому, что он не такой, каким представлялся ее фантазии. Но мы не можем представить реальность, открывшуюся глазам героини, - точно так же, как она не может увидеть нашу, и это обстоятельство придает спектаклю иное измерение.
Додину и его актерам (Татьяна Шестакова, Сергей Курышев, Петр Семак) удалось то, что не получилось в прошлогоднем "Чевенгуре", где режиссер, пытаясь перевести платоновскую прозу на театральный язык, попросту ее разрушил. Новый спектакль сделан с точностью операции, проведенной виртуозом-офтальмологом.
В "Молли Суини" есть мотив, несомненно, сближающий ее с "Чевенгуром". Только теперь к теме бессмысленности попыток радикального переустройства мира добавился вопрос о возможности его познания - и этот сюжет оказался не менее трагичным. Пусть в пьесе Фрила это мир одного человека. "Молли Суини" - персональный апокалипсис, вырастающий до символа; мир фатально распавшихся связей.
Мы не можем представить, что увидела Молли, но вполне можем назвать это словами: она увидела хаос. Ужас в том, что для Молли это не просто хаос красок и форм. До операции доктор Райс спрашивал ее, различает ли она разницу между светом и тьмой. Молли долго не могла ответить: она не поняла, что врач всего лишь хотел узнать, видят ли ее глаза хотя бы что-нибудь. И сошла с ума, когда обнаружила, что свет и тьма смешались. Это не мелодрама, а театральный текст масштаба античной трагедии. Когда в финале Молли застывает в ворохе опавших листьев на дне пустого бассейна, никто в зале не плачет.