Взгляд из Санкт-Ленинбурга
В отличие от Москвы, которая меняется постоянно, Петербург за время, прошедшее после моего предыдущего визита в этот город в 1995 г., изменился мало. Он напоминает старинную роскошную гостиницу, приспособленную под ночлежку. Петербург всегда был городом-символом - символом европеизации России. Левой половиной двуглавого российского орла. Окном, прорубленным на задворки Европы. "Война и мир" начинается с противопоставления холодной, расчетливой Северной столицы милой, душевной Москве. Гоголь, Достоевский и другие авторы XIX в. подчеркивали болотно-гранитную чужеродность петровского города.
В начале Первой мировой войны город получил русифицированное имя Петроград, и чехарда с переименованиями продолжается по сей день. Впрочем, настоящее обрусение Петербурга произошло лишь при коммунистах. Перенос столицы в Москву в марте 1918 г. предпринимался большевиками как разумная мера предосторожности, но оказался первым шагом к "социализму в одной стране" и к "железному занавесу". Впервые с петровских времен Россия была отрезана от Европы - и упадок Северной столицы стал символом этого процесса.
Как показано у Шекспира в "Буре", назвать - значит овладеть. С первых дней коммунистического режима улицы и площади имперской столицы начали систематически переименовывать. Идея была заимствована у Французской революции, и первые названия были даны в честь Марата и Робеспьера. Но в России переименование приобрело иное значение, более схожее с крещением Рима. Если в Риме языческие базилики превращали в церкви, то в российской столице Дворцовую площадь нарекали в честь чекиста Урицкого, а главные магистрали - в честь террористов и цареубийц. Кстати, центральная Миллионная улица, названная именем народовольца Халтурина, по счастливой случайности предвосхитила основное занятие граждан на последующие 75 лет. Как и в Риме, где дворцы и театры растащили на халупы, элегантные петербургские палаццо разбили на коммуналки. Отсюда и облик ночлежки. Сегодня Петербург стал именно российским городом, но зато златоглавая превратилась в типичную западную столицу. У Москвы больше общего с Нью-Йорком, чем с Ярославлем, - та же толкучка, заторы, бессистемная смесь архитектурных стилей, круглосуточная жизнь. Как когда-то Петербург, Москва существует в своем собственном временном и географическом измерении, отдельно от остальной России. В Москве менее заметно то, что является сутью сегодняшней России: половинчатый отход от коммунизма и перекошенный возврат к добольшевистским традициям. Зато в Петербурге сусальные советские ордена на фасаде Мариинского дворца - местной мэрии - сразу же бросаются в глаза. Как и незаконченное переименование улиц. В центре города основные коммунистические названия исчезли, зато более безобидные - в честь художников, писателей, а заодно и Марата - сохранились.
Сегодня, впервые с 1917 г., Россией правит уроженец города на Неве. Говорят, что Петербургу скоро вернут статус столицы. Что ж, по-моему, это будет правильно - Петербург теперь отражает Россию лучше, чем Москва. А заодно приходит на ум и "Медный всадник", где Северная столица выступает символом той самой вертикали власти, о которой так печется нынешний президент. Автор - старший экономист фирмы The Globalist