Песнь торжествующей любви
Только не подумайте, что "Лавина" - это вроде "Вертикали" сегодня. Не прильнет в поцелуе тренированная молодайка к дружку-спортсмену, не зависнут они, сплетаясь в объятиях, над пропастью. Никаких спецэффектов. А просто: пожилой музыкант вздумал на старости лет изменить жене и под натиском разбушевавшихся гормонов ушел из семьи. Потом вернулся. Конец. Титры.
Между уходом и приходом героя случаются разные события. Например, выходит Михаил Козаков и тоном старого ребе произносит сентенции типа: "Настоящая любовь приходит только в старости". Или немолодая, но все еще начинающая актриса Лариса Борушко гуляет по аллее в длинной шубе. Шуба, по обычаю советских времен, считается первичным признаком богатства, поэтому режиссер демонстрирует ее не скупясь. На этой многострадальной шубе происходит роковое падение героя: Александр Феклистов падает на Ларису Борушко и обильно поливает ее - привет Зигмунду - ликером "Бейлис". Ближе к финалу сходит с ума и умирает от передозировки сын героя в исполнении рядового необученного артиста Андрея Чадова (героя рекламных роликов шоколада "Финт"). В паузах Феклистов аутентично пьет водку, трепещет перетруженными лицевыми мускулами и мечется между Анной Каменковой (жена) и Ларисой Борушко (соблазнительница).
Фильм Ивана Соловова снят по рассказу Виктории Токаревой и по замыслу продюсеров предназначен для публики типа "учительница первая моя". Он хорошо смотрелся бы на телеэкране, когда за окном бушуют невыдуманные лавины, оживляется старый радикулит и так уютно глядеть на пожилых героев, трудно одолевающих климакс. Но для нормального телефильма бюджет "Лавины" пугающе велик. В два часа экранного времени создатели умудрились вложить $2 млн. Герой Александра Феклистова превратился в пианиста, непрерывно гастролирующего и дающего концерты в каких-то богатых залах с толстыми колоннами. По ходу дела он едет в Париж, туда за ним радостно перемещается съемочная группа. Пребывание в Париже сводится к тому, что Феклистов терпеливо топчется у входа в бутики, а оттуда время от времени выбегает Борушко, увешанная пакетами от Lacroix и Dior. Это единственный момент фильма, похожий на правду.
Официальным инвестором "Лавины" числится правительство Москвы. Названия фирм, поучаствовавших в кинопроизводстве, продюсеры таят от журналистов, словно те налоговики. Приходится вычислять по косвенным данным. Шуба, например, может быть вкладом какого-нибудь мехового салона. Пансионат, в котором герой Феклистова встречает роковую женщину, пользуется "Лавиной" как своим безразмерным рекламным роликом. Но самый большой вклад внесла мебельная фирма, обставившая квартиры героя и его соблазнительницы. Фирма производит исключительно белую с золотом мебель, поэтому квартиры похожи друг на друга, как однояйцевые близнецы. К середине "Лавины" просто перестаешь понимать, где в данную минуту находится герой - то ли в лоне семьи, то ли в логове порока.
Сомнительная задача - привлечь бело-золотым гламуром "учительницу первую мою". Любимица учительниц Виктория Токарева тоже не в восторге от "Лавины". Оказывается, впрочем, продюсер Владимир Муров и не собирается завлекать на просмотры немолодую и стесненную в средствах интеллигенцию. Московские прокатчики предлагали показывать "Лавину" на дешевых дневных сеансах. Муров это предложение отверг, ему показалось оскорбительным уступать прайм-тайм какой-нибудь "Планете обезьян". Поэтому прокатного плана "Лавины" до сих пор не существует. Не считая премьеры в Кремлевском дворце, где соберутся друзья и знакомые Кролика, в Москве двухмиллионный фильм идти не будет. Продюсеры планируют турне по России а-ля "Сибирский цирюльник", но очевидно, что несколько сеансов в крупных городах не окупят и сотой доли расходов на "Лавину".
На пресс-конференции авторы фильма очень обижались на журналистов. Те не желали рассуждать о безднах, открывшихся героям Феклистова и Каменковой, и упорно сводили разговор к деньгам. Режиссер переадресовывал вопросы продюсерам, те молчали, как Мальчиш-Кибальчиш перед буржуинами. Особенное раздражение вызывал вопрос, как создатели "Лавины" рассчитывают окупить свое детище. Наконец Владимир Муров не выдержал: "Мы ничего никому не должны. Мы уже, до выхода в прокат, окупили наш фильм. " Изумленное молчание было ему ответом. Бездна отечественного кинопроизводства куда глубже любых психологических пропастей. Куда там Феклистову.