Захар Смушкин, председатель совета директоров "Илим Палп"
Похожая ситуация сейчас сложилась в Архангельской области. Есть Архангельский ЦБК - актив, который мы хотели бы приобрести. Мы сделали официальное предложение совету директоров комбината, которое было принято с интересом и активно ими обсуждается. Я думаю, что переговоры должны закончиться для нас благоприятно, хотя ожидать мгновенного объединения не следует - это достаточно сложный технически вопрос, форсировать который нелегко. Но тем не менее, пока этот актив не входит в структуру "Илим Палпа", возможно повторение "братского" сценария.
Захар Смушкин: расставлять повсюду людей с оружием мы не будем.
Крупнейший лесопромышленный холдинг России - ЗАО "Илим Палп Энтерпрайзис", которое производит 42% всей отечественной целлюлозы, - в конце прошлого года едва не лишился части своей собственности. 21 декабря 2001 г. по иску частного лица Лианы Оганесян, удовлетворенному судом Нижнего Новгорода, судебные приставы с помощью вооруженной охраны отстранили от руководства Братского лесопромышленного комплекса гендиректора Сергея Хвостикова, а на его место был восстановлен бывший директор Георгий Трифонов. За перехватом власти на комбинате последовал иск "Иркутскэнерго", крупными акционерами которого являются акционеры "Русского алюминия", о банкротстве Братского ЛПК. Основанием послужило расторжение Трифоновым соглашения о реструктуризации долгов ЛПК перед энергокомпанией в размере более 750 млн руб. и сроком на 12 лет. Руководство "Илим Палпа" обвинило в силовом захвате своего предприятия структуры группы "Сибирский алюминий" (ее акционеры владеют половиной "Русала") и подало встречные иски в суды. Одновременно между компаниями начались активные переговоры. Конфликт разрешился в начале января: 15-го числа Братский горсуд признал незаконными действия судебных приставов, на следующий день "Илим Палп" восстановил контроль над Братским ЛПК. Одновременно "Илим Палп" согласился выкупить у акционеров "Русала" Усть-Илимский ЛПК, контроль над которым они получили осенью 2001 г.
Эти события разворачивались на фоне того, что "Илим Палп" объявил о планах перехода своих предприятий на единую акцию и превращения холдинга в публичную компанию. Председатель совета директоров "Илим Палпа" Захар Смушкин в интервью "Ведомостям" рассказал, как удалось решить "братскую" проблему и что компания собирается делать теперь.
- Как вы считаете, почему именно ваше предприятие стало объектом агрессии? Многие говорят, что сейчас появился новый вид бизнеса - спекуляция захваченными активами.
- Мы, безусловно, являемся объектом внимания венчурных инвесторов и спекулянтов такого рода. Мы публично объявили о своей стратегии развития, и, естественно, когда известна стратегия, тогда всем понятно, как спекулировать активами, т. е. теми предприятиями, которые представляют для нас стратегический интерес.
- Как реализуются такого рода сценарии? - Подобного рода заход на предприятие строится на базе трех основных составляющих. Первая - это кредиторская задолженность, вторая - это возможный пересмотр итогов приватизации. В случае с Архангельским ЦБК есть такая возможность - формально у них есть старые споры по "Северной целлюлозе". В Архангельске уже пройден первый этап, подобный которому мы проходили в Братске: произошел внезапный вызов Архангельского и Котласского целлюлозно-бумажных комбинатов на ФСФО. Все это было представлено как месячник работы с целлюлозно-бумажными предприятиями. Если предположить, что возможны утечки, то это может быть одной из форм сбора и уточнения той информации, без которой тяжело разработать стройную схему. И, наконец, это человеческий фактор, как мы видели в случае с бывшим генеральным директором Братского ЛПК Георгием Трифоновым. В реальности все происходит одновременно - и первое, и второе, и третье.
- Почему передел в отрасли начался именно в Сибири? - Здесь есть два серьезных мотива. Во-первых, мотив экономический: "Сибалу" и его родственным структурам удалось достаточно дешево - при помощи силового давления - приобрести Усть-Илимский ЛПК. Естественно, они прекрасно знали и о намерениях "Илим Палпа" приобрести это предприятие. Существовал upside - сумма разницы между рыночной стоимостью и стоимостью приобретения. Важным аргументом является и то, что у бывших акционеров УИЛПК - компаний "Континенталь Инвест" и "Сибал" - имеется сильное экономическое и политическое влияние в Иркутской области.
Второй мотив - макроэкономический, потому что практически все основные биржевые отрасли - нефтяная, газовая, металлургическая - уже структурированы с точки зрения собственности. То есть уже сложился круг компаний, интегрировавших свои основные активы в этих отраслях. А целлюлозно-бумажная отрасль не до конца структурирована. После приватизации предприятий не везде произошла консолидация активов. На сегодня есть одна компания - "Илим Палп", - которая имеет в своей структуре несколько ЦБК, четкую открытую стратегию развития отрасли и соответственно себя позиционирующая. Кроме того, при существующем низком уровне цен на продукцию целлюлозно-бумажной промышленности, компаниям необходимо увеличивать активы. К моменту выхода уровня цен на максимальное значение компания будет производить и реализовывать максимальное количество продукции, с тем чтобы получать прибыль. И здесь уже будет не до войн.
- Вы уже подсчитывали нанесенный ущерб? - Цифры еще уточняются. У нас была договоренность о выпуске совместного пресс-релиза по окончании сделки по покупке Усть-Илимского ЛПК о том, что взаимные требования выполнены и претензий нет. Однако пока мы не можем этого сделать, потому что у нас есть претензии по результатам деятельности на Братском ЛПК представителей структур "Сибала". В частности, есть часть активов, которые были приобретены на баланс Братского ЛПК вразрез с экономической целесообразностью.
- Например? - Здесь схема очень простая: отгружается продукция, за нее реально платятся деньги, они поступают на счет комбината, а дальше комбинат покупает коробок спичек за $2 млн. В итоге на балансе находятся спички за $2 млн, формально баланс не ухудшился. Другой вопрос, что спички стоят дешевле, чем та сумма, за которую они были приобретены.
- А где сейчас Трифонов? - Трифонов, к сожалению, после своего появления на комбинате в момент захвата 21 декабря исчез. Он в каком-то странном режиме работает: появляется на день в Законодательном собрании в Иркутске, после этого куда-то исчезает (он был избран в свое время в Законодательное собрание Иркутской области от города Братска).
- У вас формальные претензии только к Трифонову? - Почему? Там официально работали люди, фамилии все известны. Их подписи есть на документах. Формально у нас претензии не только к управленческой команде, но и к государству, которое в лице народных судей, судебных приставов действовало, по нашему пониманию, неправомочно и несправедливо. В настоящее время юристы нашей компании рассматривают возможность предъявления претензий к народному судье из Нижнего Новгорода. Я знаю, что есть прецеденты, когда государство компенсировало ущерб. В данном случае для нас важно соблюдение принципа ответственности. Формально ответственность за произошедшее лежит на судье и Управлении Министерства юстиции по Иркутской области.
- Почему вы решили выйти из конфликта, выкупив УИЛПК? - Главная причина - это предприятие, которое представляет для нас стратегический интерес.
- Сколько вы заплатили за УИЛПК? Разные СМИ называли сумму $200 - 300 млн.
- Сумма не превысила $200 млн. Через некоторое время эта информация будет доступна - она будет отражена в официальной финансовой отчетности компании.
- Какие выводы вы сделали из этой истории? - Выводов много, и они слишком разноплановые. Говорить об усилении безопасности, о том, что надо всюду расставлять людей с оружием, было бы неправильно.
Отдельный вопрос - это законодательство о банкротстве. Применение этого закона в действующей редакции дает возможность отстранить акционеров от управления принадлежащей им собственностью. Процедура банкротства с 1997 г. стала основным механизмом передела собственности и не имеет ничего общего с банкротством в цивилизованном смысле этого термина. В нашем случае вся логика подконтрольных "Сибалу" структур была подчинена необходимости расторгнуть реструктурированную кредиторскую задолженность и немедленно вчинить нам по формальному признаку иск о банкротстве. Сделали это руками нашего же сотрудника - бывшего директора Георгия Трифонова. Вероятно, его какими-то способами вынудили заняться тем, чем он занялся, - мотивы стары как мир.
А дальше сам действующий закон о банкротстве говорит, что если вы хотите вернуть долг, то сторона, которая подает иск о банкротстве, может его и не принять: не принять технически, как в нашем случае, или не принять практически, ссылаясь на очередность погашения платежей. Главное - добиться отстранения акционеров от управления предприятием. При наличии такой практики ни о каких масштабных инвестициях в промышленность России говорить не приходится.
Поэтому со стратегической точки зрения первое, что сейчас необходимо стране в целом и бизнесу в частности, - это пересмотр закона о несостоятельности и банкротстве. Этим в настоящее время занимаются правительство и Госдума. Но, к сожалению, и в новой редакции, увы, есть немало пробелов - она не в полной мере учитывает всю уже имеющуюся негативную практику банкротств.
К тактическим выводам, я считаю, можно отнести необходимость корректной реструктуризации кредиторской задолженности - а это сопровождает любое предприятие. Во-вторых, следует форсировать реализацию стратегии перехода на единую акцию для консолидации акционеров, с тем чтобы дать миноритарным акционерам четкое представление о ценностях и идеологии холдинга.
Ну и, конечно, нельзя не сказать о роли пиара во всей этой истории. Нам никогда не уделяли столько внимания в СМИ, в том числе и в региональных. В каких только грехах нас не обвиняли! Однако следует отдать должное объективности основных российских экономических изданий, которые внимательно следили за событиями и объективно их освещали.
- Как вы считаете, котировки "Илим Палпа" в общественном мнении выросли или нет? - Конечно, название "Илим Палп" сейчас более узнаваемо, чем раньше. Но нужно понимать, что рост нашей узнаваемости был связан и с волной черного пиара. В отраслевом сообществе, деловых и политических кругах, в регионах мы на деле получили широкую поддержку и только укрепили собственную репутацию. Для более широкой публики наша известность еще не в полной мере окрашена в позитивные или негативные тона. Для меня очень важно, что коллективы на предприятиях не остались равнодушны и поддержали нас, хотя мы сознательно отказались от превращения сотрудников предприятий в заложников ситуации.
- Как продвигается процесс перехода "Илим Палпа" на единую акцию? Полтора года назад в интервью "Ведомостям" вы рассказывали, что проведете тендер среди банков. И вдруг ДИБ стал организатором перехода на единую акцию без всякого тендера.
- Жизнь не всегда укладывается в рамки рационального планирования. ДИБ выбран не случайно - есть целый ряд соображений. Общепризнанно, что "ЮКОС" провел эту процедуру успешно. Мы полагаем, что репутация "ЮКОСа" в данном случае служит весьма весомым аргументом в пользу ДИБа. К тому же все равно сам банк не может организовать весь процесс перехода на единую акцию самостоятельно, есть подрядчики, которые реализуют этот процесс.
Для меня переход на единую акцию и открытие компании имеют философский смысл. На определенном этапе своей деятельности приобретатель активов должен предложить обществу продукт, превышающий по стоимости первоначально приобретенные активы. Не просто некоторую прибыль от операционной деятельности, а бизнес, участником которого может стать каждый человек. Форма такого предложения - это ликвидные акции компании, свободно обращающиеся на рынке. В этом смысле пример "ЮКОСа", опередившего по уровню капитализации более крупные по добыче нефти компании, очень показателен.
Современная экономика на этом и держится. Почему, например, американцы уважают частную собственность? Потому что каждый из них является частным собственником. В этом случае появляется новая идеология, которой, к сожалению, пока нет в нашей стране, но кто-то же должен делать первые шаги в этом направлении. Мы не первые на этом пути, но среди компаний своей отрасли мы первопроходцы и не боимся публичности и внимания к нам извне.
- Какие предприятия сейчас контролирует "Илим Палп" и что вы будете делать с теми миноритариями, которые откажутся обменивать акции? - Мы подтверждаем то, что приобрели акции Усть-Илимского ЛПК. В соответствии с законодательством мы обратились за разрешением в антимонопольные органы, что необходимо для дальнейших действий, в том числе связанных с переходом корпорации на единую акцию. На трех основных целлюлозно-бумажных комбинатах - Братском, Котласском и Усть-Илимском - мы контролируем больше чем 90% акций. Что же касается миноритарных акционеров, то на эту процедура мы специально отводим достаточно большое время, где-то около года. Процесс конвертации акций является абсолютно добровольным и будет проходить в соответствии с законодательством. Сначала мы предлагаем выкупить акции у миноритарных акционеров, а если они не хотят, тогда они могут конвертировать акции предприятий в акции холдинга по определенному коэффициенту. Для этого независимый оценщик должен сделать соответствующую оценку и рассчитать коэффициент.
- Кто будет оценщиком? - Мы предполагаем выбрать оценщика на тендерной основе. Я не думаю, что будут какие-то неожиданности: все авторитетные эксперты известны. Рано говорить, кто станет победителем, так как сейчас идет только подготовка к тендеру.