ЧЕЛОВЕК НЕДЕЛИ: Чиновник в переводе
В конце прошлой недели российским чиновникам почти официально объяснили, как они должны вести себя на службе и как не должны. Госдума приняла в первом чтении Кодекс поведения государственных служащих Российской Федерации. Проект еще год назад внесли на рассмотрение Думы два либеральных депутата - Владимир Рыжков и Владимир Южаков, а в числе его разработчиков - лидер Союза правых сил Борис Немцов. Правые не без оснований считаются носителями некоего интеллектуального ресурса, и потому проект кодекса, принятый 269 голосами при всего одном, поданном против, выглядит странновато. Например, в нем говорится: "При принятии решения государственный служащий должен... беспристрастно осуществлять свое право на оценку, учитывая только соответствующие обстоятельства". Чему, спрашивается, соответствующие? Или, например, если чиновник донес о чьем-то неэтичном поведении начальству и получил не удовлетворяющий его ответ, он "может направить письменное уведомление об этом начальнику компетентного органа государственной службы". Какого такого органа - в законопроекте не сказано.
Представитель правительства в Думе Андрей Логинов объяснил депутатам, в чем дело. Просто кодекс - это плохой подстрочный перевод документа, в 2000 г. одобренного Комитетом министров Совета Европы. Отыскав этот документ на сайте Совета, легко убедиться, что Логинов прав. Если переводить с английского правильно, в вышеприведенных цитатах получится, что обстоятельства - не "соответствующие", а "имеющие отношение к делу", а "компетентный орган" - это не спецслужба и не какой-то новый отросток бюрократической системы, а тот самый орган, в котором работает бдительный чиновник.
Таких ляпов в эспээсовском кодексе множество. Некоторые из них делают положения проекта бессмысленными. А еще либеральные переводчики почему-то забыли переложить на русский одну из первых статей европейского документа, в которой говорится, что кодекс не относится к членам правительства - только к бюрократам рангом пониже.
И все-таки Дума правильно сделала, что одобрила в первом чтении скромный результат переводческих усилий какого-то безвестного филолога-второкурсника. Потому что чиновникам надо объяснить на бумаге, что такое, например, конфликт интересов. Понятно, что бюрократы продают свои решения не от непонятливости. Но авторы подобных документов преследуют ту же цель, что и средневековые глашатаи, кричавшие на улицах: "Слушайте и не говорите, что не слышали".
Странно, что правительство настойчиво не рекомендует Думе принимать кодекс: не хочет, чтобы для его аппаратчиков где-то были прописаны этические нормы? А перевод ведь ко второму чтению можно заменить более осмысленным текстом собственного сочинения. Если, конечно, нашим либералам не лень.
Леонид Бершидский