Над гнездом "Кукушки"
Александр Рогожкин говорит, что с некоторых пор снимать кино не слишком любит. Уже несколько раз грозил нас всех обездолить и с режиссурой покончить, привязав себя к ножке письменного стола. За этим столом Рогожкин рисует: видевшие его эротическую графику утверждают, что карандашные гиперфаллосы Сергея Эйзенштейна - просто баловство невинного мальчика, не о чем говорить. За этим же столом Рогожкин сочиняет разные истории, до которых большой охотник. В подтверждение угроз он за последние несколько лет сплавил два своих недурных сценария другим режиссерам. Дмитрий Месхиев получил от его щедрот "Особенности национальной политики", да только фильм так и не вышел. Запускали его накануне прошлых президентских выборов, финансировалось все влиятельными тыловиками Александра Лебедя, и главным героем должен был стать, понятное дело, генерал Михалыч. Но посреди съемок и предвыборной раскрутки Лебедь с благодетелями разругался, проект заморозили - и едва ли он теперь оттает. Второй сценарий, "Дом", про бордель, который открыли в наших северных краях для "союзников" во время Второй мировой, Рогожкин отдал Алексею Учителю, и там тоже все пока притормозилось. Передумав уходить из режиссуры, Рогожкин с ходу выдумал сюжет "Кукушки". "Кукушка" взяла два приза на ММКФ: за режиссуру - Рогожкину, а его вечному финну Виллэ Хаапасало - как лучшему актеру. Мало того, еще в мае на каннском кинорынке этот фильм купила для американского проката компания Sony Classic, что сильно повышает его оскаровские шансы - в том случае, если у ответственных за выдвижение лиц хватит ума его выдвинуть. - Интересно, когда вы пишете сценарий для себя или, напротив, для того парня, то пальцы по клавиатуре стучат по-разному или вам все равно? - Не все равно. Про "Политику" я сразу знал, что она не для меня, а для Димы Месхиева, поэтому сочинял ее особым образом. Каждую сцену начинал со слова, которым заканчивалась предыдущая. - Это зачем? - Для удобства. Чтобы Месхиеву было легче монтировать. Он ведь не любит это дело.
- Я знаю. "Женскую собственность" ему Валерий Тодоровский клеил.
- Ну вот. А эта формальность уплотняла каркас и помогла бы ему все вместе собрать. С "Домом" иначе, я писал его для себя, не для Леши Учителя. Но потом уже по его просьбе сочинил голливудский финал - ему так нужно было. Честно говоря, я уже давно пишу не сценарии, а киноповести. Во ВГИКе сейчас от студентов требуют только диалоги. Но мне удобнее, когда киноповесть. И актерам удобнее, и оператору, и художникам - всем. Потому что одно дело, если я просто укажу в ремарке: снайпер Вейко стреляет из винтовки. А другое дело - если разъясню, что у него старая австрийская винтовка с оптическим прицелом, т. е. ему не доверили хорошее оружие. И в этом будет правда, потому что финская армия была очень нищей. Они в 44-м году воевали с нами "трехлинейками".
- События в 44-м происходят? - Да. Витя Бычков до последнего дня не мог запомнить, что это именно 44-й, а не 39-й. - Получается, вы намеренно усложняли себе режиссерскую задачу, когда брали на главную женскую роль никому не известную Анни-Кристину Юссо, а две главные мужские распределили между Хаапасало и Бычковым, на одном из которых стоит клеймо финна-охотника, на другом - егеря Кузьмича. Это правда, кстати, что вы просили Бычкова разъесться на 20 кило? - Нет, миф. У каждого фильма должна быть своя мифология.
- Согласен. Но не боялись ли вы, что мифология "Особенностей национальной охоты" навредит "Кукушке"? - Я забыл об этом после первых съемочных дней. Мне прекрасно известно, что Виллэ за актер, а он актер европейского класса, и я в нем нисколько не сомневался. За Витю - да, я поначалу опасался, он все же больше узнаваем. Хорошо, что растолстел.
- Так это он сам? - Конечно, сам. У него просто был нервный период, с мамой проблемы, и он как на иголках сидел в Кандалакше, где мы снимали. Это всегда создает дополнительную сложность в работе. Все же когда актер входит в фильм, ему нужно быть свободным от некоторых вещей. А когда на тебе грузом висит быт... Вот как у меня сейчас с паспортом: подъехать к четырем, занять очередь, потом получить справку, еще что-то.
- А что у вас с паспортом? - Украли на Ленинградском вокзале, перед самым поездом. Забавно получилось. Мы с женой стоим, пьем кофе, мимо мужик идет. Я говорю: смотри, типичный вокзальный вор.
- Как выглядит типичный вокзальный вор? - Ну, не объяснить. Они как-то сразу видны. Я когда в армии служил, это лет 20 назад было, то патрулировал вокзал и поэтому всегда их различал. Вот, сказал жене, потом смотрю: сумки с документами нет. А может, и не тот тип украл. Может, он только отвлекал своим специальным воровским видом. Может, на самом деле украл карлик. Подкрался, залез под стол и украл. Ну ладно с паспортом. А про что мы до этого говорили? - Про растолстевшего Бычкова.
- Да. Почти никто из тех, кто видел фильм, не ассоциирует его с Кузьмичом. Тем более он без бороды иначе выглядит. - И вам не приходилось бить его по рукам, пресекать охотничьи штучки? - Приходилось, конечно, но это в порядке вещей. Нормальный рабочий процесс. С Анни было в этом смысле проще: ее никто не знает, и она очень естественна. Но с ней были другие сложности. Она трепетно относилась к культуре своего рода, а мы не хотели зацикливаться ни в одежде, ни в быту на каких-то определенных саами, потому что саами разные. Мы с художником делали такую сборную солянку, что-то брали у одних, что-то у других. Только у норвежских саами ничего не взяли: у них там все слишком характерно. Среди цветов преобладают черный и красный, а нам с оператором Андреем Жегаловым хотелось сделать картинку приглушенную, рембрандтовскую. И в то же время жесткую - чтоб была видна, к примеру, грязь под ногтями Анни. Серебряные кольца на грязных руках - это очень характерно для саами, их крестьянки еще в XIX в. заказывали себе украшения у финнов, норвежцев и шведов. - Говорят, вы сняли "Кукушку" очень быстро.
- Да, уложились меньше чем в полтора месяца вместе с выходными. Я спешил. Мне важно было снимать в реальное время, чтобы в кадре натура выглядела правильно: Финляндия же вышла из войны 19 сентября. Главное было успеть снять осень, захватить сразу и зиму я не рассчитывал. Думал, у нас будут потом две маленькие экспедиции: туда же, в Карелию, зимой и еще в Восточный Крым, на Казантип. Там, на потухшем вулкане, я планировал снимать Страну мертвых. Место красивое, и для Виллэ так безопаснее: он в этой сцене одет в легкую нательную рубашку, а в Заполярье уже холодно. А в результате получилось как? В самом конце неожиданно выпал снег - всего на один день, но мы успели. Уж не знаю, чей бог нам помог - русский, финский или саами. Так что необходимость в зимней экспедиции отпала. И Страну мертвых тоже нашли в Карелии, под Кировском, где-то сто с небольшим километров от Кандалакши. Там в 50-е гг. проводили подземные ядерные испытания.
- Вы хорошо знаете эти места или действовали методом проб и ошибок? - Мы очень долго выбирали натуру. Я как-то поначалу списывал Кандалакшу со счетов. Чисто из суеверия: там Алексей Балабанов начинал снимать "Реку", и вся эта трагическая история не располагала к съемкам. Но потом все же остановились на Кандалакше. Я человек ленивый, не могу тратить каждый день на дорогу час, поэтому у нас основной объект был в восьми километрах от города, а самый дальний - в 30. - Снимали с одного дубля, с двух? - Часто с одного, потому что сначала репетировали. Труднее всего было с животными - с собакой, оленями. Нам же не домашних оленей прислали - кто домашних даст? Дали диких, которые пасутся на воле, а их, когда нужно, ловят и делают с ними всякие нехорошие вещи. На площадку приезжали специальные люди, приглядывали за ними. Олени поначалу не подпускали к себе близко. Анни два дня к ним ездила, прежде чем те к ней привыкли. Кто-то потом даже давал себя гладить. - У Анни были раньше роли в кино? - Это первая. Она проучилась курс или два, я не знаю, в театральной школе Хельсинки, а сейчас работает на финском радио. В том отделе, который вещает на языке саами по их региону. Анни даже не в самом Хельсинки живет, хотя ее папа, достаточно обеспеченный человек, снимает ей там квартиру. А так она живет где-то в Лапландии, в небольшом городке.
- Жалко, что ей не дали приз за лучшую женскую роль.
- Я понимаю, что это было невозможно. Нормальная фестивальная политика, нужно привыкать. Смешно, если бы Московский фестиваль, пытающийся встать на ноги, дал бы приз мне, Виллэ да еще и Анни. - К вопросу о том, что у каждого фильма должна быть своя мифология. Я слышал, что Рогожкин-де не приехал на закрытие, потому что обиделся: Никита Михалков твердо пообещал продюсеру Сергею Сельянову, что у "Кукушки" будет Гран-при, и обманул. Миф? - Наверное. Чего мне обижаться-то? Это пусть Сельянов обижается. Если бы "Кукушка" взяла Гран-при, то он стоял бы в кабинете у Сельянова. А так приз за режиссуру стоит у меня.