Выбор оружия
Мексиканский народный умелец Роберт Родригес, постановщик "Десперадо" и "От заката до рассвета", вошедший в мировой кинематограф со словами: "Благословите меня, падре, ибо я только что застрелил много человек", выпускает уже второй фильм, лишенный главных, казалось бы, составляющих своего авторского стиля. Во вторых "Детях шпионов" (равно как и в первых) нет ни луж крови, ни нестандартного стрелкового оружия, ни неодетой Сальмы Хайек. И вместе с тем эта детская сказочка каждым кадром своим доказывает полную несостоятельность обвинений в отступничестве и предательстве идеалов, традиционно предъявляемых режиссеру поклонниками более ранних его произведений.
Продолжение истории о престранном семействе Кортесов, все члены которого - от сопливых детей до моторизованного дедушки-паралитика - были, в той или иной степени, бойцами невидимого фронта, собрало почти весь актерский состав первого фильма, отчего вновь возникает несколько обманчивое, но тем и волшебное чувство, будто все хорошие люди на свете друг с другом знакомы. Необычайно приятно снова видеть саблезубого красавца Дэнни Трехо (кузена режиссера, натурального грабителя, отсидевшего 11 лет в лучших тюрьмах США и Канады и привлеченного в кино Андреем Кончаловским, низкий ему поклон), и отличного комика Чича Марина в роли ненастоящего дяди Феликса (в этой серии переметнувшегося к врагу с криком: "Я же говорил, я ненастоящий ваш дядя! "), и по недосмотру не занятых в первом фильме Билла Пэкстона и Стива Бушеми (первый играет хозяина постмодернистских аттракционов, второй - ученого доктора Ромеро, создавшего, в частности, крылатую свинью, многим знакомую по творчеству группы Pink Floyd), и других достойных людей. Антонио Бандерас, изображающий отца шпионов, с упоением флагеллянта терзает свою личину латинского любовника, балуется усами и демонстрирует, что эль мариачи - они и плачут, и на одной ножке скачут, и больше всего на свете боятся тещу. Вынесенные в название дети подросли и ощутимо похорошели, особенно старшенькая, Алекса Вега, которая еще чуть и начнет отбирать хлеб у взрослых латинских красавиц.
Впрочем, перечисленные прелести, включая даже и крылатую свинью, пропали бы зря, когда б не одно обстоятельство. 34-летний Роберт Родригес определенно относится к той ограниченной группе деятелей искусства, которых Господь в определенный момент счел нужным поцеловать в темечко. Выросший в громадной семье, в окружении дюжины разновозрастных сестриц, дебютировавший короткометражкой про девочку, которой брат сделал подножку, Родригес даже в самый кровавый свой период более всего интересовался тем, как присобачить камеру к велосипеду и съехать по лестнице. Страшно сказать, но уже тогда он в устремлениях своих и придумках был ближе к Питеру Джексону или, прости господи, Спилбергу, нежели к Тарантино. Для таких, как он, наивысшее счастье - слепить на компьютере рыбу с ногами или запустить девочку с лицом Хейли Джей Осмента под потолок при помощи скрытых в косичках турбин.
Родригесу до сих пор вспоминают его славное прошлое в качестве талантливого кровавого мальчика и по инерции попрекают его успехами в области кино для всей семьи: в том плане, что лучше бы ты, парень, делом занимался. Если под словом "дело" подразумевать стрельбу по коленкам, расчленение тел и метание дюжины ножей в обтянутую воскресной рубахой спину артиста Бандераса, то он и правда этим временно не занимается. Потому, наверно, что не мальчик уже. Потому, что настоящий мастер сам выбирает свое оружие и одинаково эффективно управляется и с кольтом, и с прыгалками. И еще потому, что, как говорил главный герой фильма "Десперадо", держа искалеченной рукой гитару: "Стрелять легко. А вот попробуй теми же пальцами песню сыграть".