ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Два мандата
Вопрос о госкомпаниях и был самым острием разговора олигархов с президентом. Ведь помимо "Северной нефти" "Роснефть" пыталась поучаствовать еще в одном олигархическом конкурсе - по "Славнефти". И модель была точно та же: "Роснефть" выставила цену против рынка. Покупатели "Славнефти", владея, так сказать, ситуацией изнутри, оптимизировали цену до установленного государством нижнего порога. "Роснефть" же не только оперировала не совсем понятными рынку финансовыми ресурсами, но и явно ориентировалась на поддержку государства при установлении реального контроля над "Славнефтью", чего другие аутсайдеры продажи позволить себе не могли. Иными словами, готова была спеть арию "второго лома" из известной русской паремии: "Против лома нет приема. - Если нет второго лома". Если же представить себе, что "Роснефть", являясь оператором по СРП, и дальше будет использовать изъятую ренту на расширение своей доли ресурсов, то беспокойство нефтяных магнатов ничуть не выглядит чрезмерным.
Вчера новый президент Южной Кореи Ро Му Хен вступил в должность, а неделю назад российский президент Путин поговорил с олигархами. Соположение этих событий весьма поучительно.
Неделю назад Путин ясно дал понять, что остается президентом в известном смысле антиолигархического мандата. На предложения олигархов "зафиксировать ситуацию" и отказаться от старых (коррупционных) методов раздела ресурсов он ответил твердым "нет". Раньше, мол, олигархи делили ресурсы в свою пользу, и ничего страшного, если теперь государственные компании похожими методами несколько поправят ситуацию в свою. Именно таков смысл знаменитой пикировки Путина с главой "ЮКОСа" по поводу "Роснефти" и Вала Гамбурцева.
Пока Владимир Путин действует в своей характерной манере: твердость на словах и осторожность в действиях. "Славнефть" досталась кому положено, список СРП заморожен, но предложение олигархов политически закрепить этот статус-кво отклонено.
Ро Му Хен также вступил в должность с антиолигархическим мандатом. Он призван продолжить курс на дечеболизацию страны. В отличие от Владимира Путина (прежний род занятий коего известен каждому школьнику) Ро - адвокат и представитель того мировоззрения, которое в России именуют ныне пренебрежительно "правозащитным". В отличие от беспартийного Путина, представляющего непосредственно "молчаливое большинство нации", Ро стал президентом от демократической партии и связан ее программными установками и целями. Соответственно, в отличие от Владимира Путина, ощущающего себя представителем интересов государства, Ро является представителем интересов избирателей. А это совсем не одно и то же. И если Владимир Путин грозит сырьевым магнатам ползучим перераспределением ресурсов в пользу госкорпораций, то Ро грозит чеболям расследованиями, призванными изменить правила бизнеса и условия конкуренции.
Различия эти объясняются двумя обстоятельствами. Во-первых, за плечами Ро не только кризис 1997 г., но и поколение избирателей, прошедших через левое студенческое движение и метание бутылок с коктейлем Молотова. Во-вторых, в основе могущества корейских чеболей, как ни крути, оптимизация прибыли на высокотехнологичном производстве, а в основе российских - дешевые ресурсы, т. е., грубо говоря, халява. А установление правил справедливого доступа к халяве - задача, кажется, не менее многотрудная, нежели построение Царства Божьего на земле.