Колыбельная для ребенка Розмари
Год Польши в России еще не начался, а джазмены уже проявляют несвойственную им инициативу (по сравнению, скажем, с поп-музыкантами) : в Москве выступили два 60-летних классика польского джаза. Трудно вообразить более непохожие индивидуальности.
Трубач Станько (сыгравший в цикле "Евроджаз ХХI" в Доме музыки) и композитор Намысловский (выступивший в "Ле Клубе") в середине 60-х играли у Кшиштофа Комеды - международно признанного пианиста и автора музыки к фильмам польской "новой волны" и к голливудским хоррорам Романа Полянского. Но с тех пор два музыканта пошли и по жизни, и в творчестве противоположными путями.
Намысловский долгие годы считался символом польского джаза, много ездил по всему миру, сотрудничал с поп-звездами, менялся вместе с джазовой модой - вплоть до обработок Моцарта и Шопена и этноджаза в 80-е и 90-е. Его импровизации естественно звучали даже под аккомпанемент гуральского фольклорного ансамбля. Народу в "Ле Клуб" на поляков пришло совсем немного, явно одни знатоки, но квартет Намысловского (с молодым пианистом Йоахимом Менцелем) , отважившийся представить авторскую программу из ритмически изощренной музыки, они встретили гораздо теплее, чем иных заокеанских знаменитостей с джазовой классикой.
Станько - в отличие от Намысловского - с авангардных 60-х до конца 90-х практически не менялся, пластинки выпускал довольно редко (зато одна из них - соло трубы, записанное внутри Тадж-Махала) , не искал славы вне джазовых кругов. В отличие от Намысловского к нам он приехал впервые.
Свою "польскость" трубач проявляет не в конкретных заимствованиях из фольклора, а в общеромантическом стремлении к масштабным формам и в характерном скандинавско-славянском настрое, "северной меланхолии", как он это сам называет. Но в середине 90-х пробил и его час - продюсер самой престижной в Европе фирмы ЕСМ Манфред Айхер в 2001 г. дал возможность польскому трубачу записать его новый проект - квартет, составленный из юных поляков-дебютантов. Выход альбома "Душа вещей" в 2002 г. совпал с 60-летием маэстро; диск был очень хорошо принят даже за океаном, лидера квартета стали называть "польским Майлзом Дэйвисом", а сам Станько стал первым лауреатом вновь учрежденной Европейской джазовой премии имени Ганса Коллера.
Второй диск квартета Станько - Suspended Night вышел всего два месяца назад в Европе, но его тираж уже распродан, а на родине музыкантов альбом может считаться "золотым".
Программа этого диска - еще более тихая, еще более аскетичная, чем "Душа вещей", музыка. Она заставляет вспомнить слова Жан-Луи Барро: у всех драматургов надо играть реплики, у Чехова - паузы. Все треки на новом диске (кроме посвящения американскому менеджеру квартета по имени Сара: Song for Sarah) называются просто "Продленная вариация N 1, 2, 3. .. " и т. д. Но про себя музыканты дают каждой части сюиты свое более или менее программное название - маленькая пьеса, приятная, элегантная, театральная и т. п. Если вспомнить, что весь пафос Станько идет от "Колыбельной" Комеды (лейтмотива классического хоррор-фильма "Ребенок Розмари") , то и впрямь кажется, будто квартет наигрывает на разные лады одну и ту же колыбельную, лишь изредка сдавленным шепотом подавая быстрые реплики "в сторону". Квартет звучит сухо и графично - как Чик Кориа 60-х или сегодняшний Уэйн Шортер. Это концепция легендарного трио Билла Эванса, когда каждый член ансамбля делает только то, на что способен его инструмент.
Уже из этого описания, наверное, понятно, что в нашем джазе ничего подобного нет. Даже единственное родственное полякам по духу московское трио "Второе приближение", которое продюсер цикла "Евроджаз ХХI" Михаил Митропольский поставил разогревать польских гостей, по сравнению с ними выглядело академическим ансамблем, игравшим не джаз, а "в джаз". Но шанс у "Второго приближения" приблизиться к уровню квартета Станько еще есть: ансамбль уже пошел на риск, выбросив из программы все броские номера "на публику". И публика явно это приняла - редко когда местные разогревающие коллективы принимают с таким радушием. А уж про долгожданных гостей и говорить не приходится - им устроили настоящую овацию.