ОСЕТИЯ: “Большие шахматы” Вашингтона
США планомерно движутся к закреплению мирового господства. Это официальный проект внешней политики неоконсерваторов. Стратегически контроль над миром в их геополитике осуществляется через контроль над береговой зоной евроазиатского континента, которая должна постоянно расширяться вглубь. Для России и постсоветского пространства эти “большие шахматы” означают: однополярный мир с доминацией США будет создаваться за наш счет. Причем делается это чужими руками. Сценарий на всем постсоветском пространстве один и тот же: проамериканские силы с опорой на национализм свергают колеблющиеся режимы, тяготеющие к Москве, и инициируют циклы нестабильности по периферии России – особенно там, где этноконфессиональная ситуация благоприятствует конфликту.
Окончательный вывод стран СНГ из-под влияния Москвы и начало дезинтеграции самой РФ – это стратегический план США на 2005–2010 гг.
Ситуация на Кавказе является прямым следствием планов по укреплению американской гегемонии. Этот план открыт и носит название Project for New American Century. “Революция роз” в Тбилиси – важная часть плана. Колеблющийся между Вашингтоном и Москвой Шеварднадзе смещается, к власти приводится проамериканский молодой националист Саакашвили. И план по дестабилизации болевой точки всей евразийской геополитической конструкции запущен в действие.
При Горбачеве и Ельцине Москва откровенно подыгрывала Вашингтону, ликвидируя в одностороннем порядке все преграды для единоличной американской доминации в мире – Варшавский договор и СССР. Москва играла на стороне США, а значит, против себя самой. Как называется такое поведение, не стоит напоминать.
Президент Путин пришел к власти на волне отторжения Россией прежней самоликвидаторской стратегии. Путина выбрали за мускулы, за решимость покончить со сдачей русских интересов во внутренней и внешней политике. На вторжение Басаева в Дагестан Путин ответил адекватно и получил геополитическую легитимацию и поддержку населения.
Но геополитического перелома в первый срок правления Путин достичь не смог. Атлантистские прозападные экспертные кадры, унаследованные от эпохи Ельцина, в критические моменты склоняли Путина в сторону атлантистского выбора. Но любой компромисс с атлантизмом для Москвы был равнозначен отказу от собственных стратегических интересов. Солидарность Москвы с Вашингтоном в вопросе так называемого “международного терроризма” ничего конкретного ей не дала и дать не могла: Запад по прежнему давит на Кремль в отношении Чечни, а американские военные базы в Центральной Азии никак не укрепляют национальную безопасность России. Усилиями атлантистской группировки в окружении президента в течение всего первого срока патриотическая стратегия не могла достичь той черты, за которой она стала бы необратимой и Россия окончательно утвердилась бы на пути геополитического возрождения.
Южная Осетия: критическая точка российской геополитики
Все противоречие геополитической линии Путина проявилось в ситуации с Саакашвили, который был приведен к власти именно для того, чтобы интенсифицировать конфликт с Россией, окончательно вывести Грузию из-под российского влияния, втянуть ее в конфликт, создать предпосылки для размещения американских сил на Кавказе. Этот план связан с проектом Буша Greater Middle East и предполагает новую волну дестабилизации ситуации на Северном Кавказе – чему примеры убийство Кадырова, мятеж в Ингушетии и инсургенция боевиков в Кизляре. На повестке дня беспорядки в Кабарде и новый цикл напряженности в Карачаево-Черкесии.
Атлантистские советники и прямое давление Вашингтона убедили президента, что Саакашвили удовлетворится Аджарией и острота проблемы будет снята. Это был серьезный стратегический просчет. Саакашвили действует по строго определенной националистической повестке дня, сформулированной в Вашингтоне: чем больше Москва пойдет на поводу у Тбилиси – тем лучше. Но для США Россия не равный партнер, с ней не договариваются, ее принуждают. Принудив вывезти Абашидзе, Саакашвили теперь настаивает на “вывозе Кокойты”, на очереди Ардзинба.
Последний выбор президента Путина
Путин подошел к точке фундаментальной бифуркации: его геополитическая легитимация (патриотизм и евразийство) обязывают его активно поддержать Южную Осетию. Ситуация становится особенно критической от того, что в Южной Осетии Саакашвили сталкивается не с фрондирующим кланом, но с воинственным древним осетинским этносом, некогда вошедшим в Россию добровольно и исторически выполнявшим функцию российского форпоста на Кавказе. Северная Осетия никогда не согласится с радикальным отделением южноосетинских земель. Поступив с Южной Осетией так же, как с Аджарией, Путин утратит свою легитимность в патриотически настроенном сегменте российского общества, являющемся основой его политической поддержки. Сдача Южной Осетии будет означать для Путина личную катастрофу, политическую делегитимацию и денонсацию своей миссии возрождения государственности.
Но нелегко сделать и резкий шаг в сторону Цхинвала: возможно резкое ухудшение отношений с Вашингтоном, возможен и прямой саботаж со стороны проамериканской агентуры влияния, контролирующей многие стратегические точки страны в экономике, экспертном сообществе и СМИ.
С каждым днем эскалации напряженности в Южной Осетии компромисс между патриотизмом и западничеством, который составлял основу геополитической формулы Путина, рушится на глазах. Можно себе представить, сколь сложным является выбор Путина: быть на стороне страны и народа означает бросить вызов заокеанскому гиганту; поддаться давлению атлантистского колосса означает предательство не просто осетин, но всей России, всей национальной истории.