Мнения
Бесплатный
Александр Рубцов
Статья опубликована в № 2748 от 06.12.2010 под заголовком: Метафизика власти: Наказание свободой

Свобода неудобна

При всех реверансах в адрес свободы идеологией российской власти остается этатизм: в экономике (собственность и контроль), в политике (государство как одинокий политик), в социальной (апофеоз распределения) и духовной сфере (от огосударствления РПЦ до насаждения имперских страстей). Таков план «общественного договора»: убогость жизни восполняют светлым чувством единения с целым. Власть ублажает свою и нашу гордыню позированием на мировых форумах, мускулистыми жестами на рынке газа (при атрофии своего производства), успехами в спорте и общением с высшими силами в прямом эфире по праздникам. Затеи, связанные с суверенной экспансией власти, продвигаются; проекты дерегулирования и саморазвития, наоборот, хронически проваливаются. Это уже почти курс.

Спор государственников с либералами безнадежен. Не убеждает даже разоблачение хрестоматийных мифов об успехах этатизма, например в Турции эпохи Ататюрка (см. «Скромные успехи этатизма», «Ведомости» от 23.11.2010). Так комфортнее: руководить проще, чем управлять. И доходнее.

Но есть вопросы, рубящие этот этатизм на корню, – наш «свой» путь. Наш особый путь и состоит в том, чтобы не заглядываться на юго-восточные модели, которые стране уже не по росту. Рефрен вопрошаний: готова ли Россия к свободе. Но не менее риторичен вопрос: готова ли она к несвободе – не вообще, а здесь и сейчас, после всего, что было?

Власти нужна высшая легитимность. У монархии были трансцедентные обоснования: ея венчал помазанник Божий и была она от Бога. Советскую власть освящала идеология – «вера в оболочке знания». Демократия (если это она) лишает власть ореола, приземляя ее, подчиняя регулярной процедуре – свободным выборам. Это тоже опора, но только если честно. Имитация народовластия самовлюбленным пиаром, теневой идеологией и шашнями с культом не дает опоры ни в том мире, ни в этом. «Сильная рука» оказывается без царя в голове, без души и сердца, на слабых ножках. (И это не узурпация ради прогресса: там есть жертва, готовность к отставке и расплате, отказ от ярких конфликтов интересов.)

«Православие, самодержавие...» – это был не просто официоз, но кодекс служения. Потом помазанником идеологии стала партия: без сакраментального «Партбилет на стол!» система не работала. В этом сростке КПСС осталась единственным живым, самодеятельным организмом, превратившим институты государства в управляемые протезы: вопреки ожиданиям 80-х операция «государство минус партия» оказалась не арифметической. Осталось не эмансипированное государство, а доспехи без рыцаря, осиротевшие протезы. Метафизика власти восстанавливается не сразу и долго, особенно если всенародную любовь нагнетать принуждением, а потуги сакрализации себя доводить до пародии.

Чтобы делать стратегию на идее сильного государства, такое государство надо иметь. У нас его нет, и неясно, когда будет. Есть иллюзион силы. Несогласных запугивают от страха (известно: террор насаждает ужас, но и транслирует ужас самих ужасающих, от Робеспьера до Джугашвили). Власть боится народа: она знает, на чем подвешен и чего стоит «плохой кредит» ее популярности и доверия.

ЕР не опора: она не правит, для лидера скорее обуза, сама на нем виснет. Пока начальство сдвигает брови, позируя для ТВ, «вертикаль» им манипулирует, технично и не во вред себе; хвост рулит собакой как хочет – весело помахивая. Не в силах продавить через ведомственные интересы и охвостье бюрократии технические регламенты, власть проводит их «снаружи», межправсоглашениями, через Таможенный союз (благо казахам их пишут иностранцы). И это великая суверенная держава, ведомая в ВТО и в будущее «сильной рукой»! Обидно.

Наш этатизм – это произвол контроля и надзора. Здесь верхи бессильны. Власть искусственно укоренена в социуме, а потому не трогает болото средней и низовой бюрократии. Ее популярность – образцовая пирамида, рейтинги надуты, как финансовый пузырь, что нервирует. В политике желваками и бицепсами играют от мелкой дрожи и слабости в коленях. Силу так навязчиво демонстрируют от бессилия, самоуверенность – от невроза и комплексов.

Оставаясь главным тормозом модернизации, власть ничего не может поделать с вверенным ей «государством», со своими же аппаратами. Ее коридоры и этажи работают на себя, а не на страну (есть что делить). «Оптимальный» объем присутствия государства можно обсуждать вечно, но такого государства лучше меньше. Для людей МВД – это ДПС, МЧС – это пожнадзор, суд – это телефон наверх, а все вместе – государственный рэкет. Дележ ренты уже породил всероссийский паразитарий, который вредит организму, обездвиживает и уродует. Значит: не этатизм, а дерегулирование, но подлинное, системное и последовательное. Через силу. Это еще не модернизация, но первое условие ее старта.

К свободе привыкли относиться как к ценности: одни разделяют – другие нет. Но иногда ее принимают от безысходности: несвобода еще хуже. ХХ век в России перегрузил и подорвал главные скрепы этатизма: дисциплинарные техники, идеологию, коллективизм и пафос служения. Это «либерализм от противного». Свобода неудобна и трудна, но никто и не велит встречать ее как праздник. То, на что мы обречены (если чего-то хотим в истории), называется «наказание свободой». Не надо было так чудить почти весь прошлый век. Если мы сможем этот срок достойно отбыть, у страны еще останутся шансы.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать