Вечный покой
Музеи многих городов мира – от Бонна до Парижа – обращаются в эти дни к искусству последнего века уходящего тысячелетия.
В Москве надвигающемуся миллениуму посвящена выставка “Се человек”, едва ли не главным украшением которой стала пермская скульптура XVIII–XIX вв.
Часть этих поразительных изображений святых и распятий, где Христос столь похож на коми или ханты, уже показывали раньше в Москве, но в таком объеме из Пермской художественной галереи их привезли впервые.
Еще меньше столичной публике знакомы немецкие и голландские скульптуры, предоставленные берлинскими музеями. Тут что ни работа, то шедевр – впрочем, это справедливо и по отношению к пермским экспонатам. Их появление в столице – хороший знак, свидетельствующий о том, что отношения с немецкой столицей нормализуются.
Недавний кризис, вызванный двусмысленной ситуацией с сокровищами Трои и трофейным искусством, еще не преодолен, но контакты уже размораживаются. В результате и возникают такие красивые собрания уникальных экспонатов, объединенных религиозной темой. И если патриарх и папа не в состоянии договориться, роль экумениста предстоит сыграть искусству.
Есть, впрочем, на выставке и моменты, вызывающие недоумение. Кроме самого названия, удивляющего даже глубоких знатоков Библии, это еще и развешанные между экспонатами цитаты из русских поэтов – от Блока до Бродского (включая Маяковского и Набокова). А также из западных литераторов уровня Борхеса и Умберто Эко. Складывающийся интеллектуальный коллаж ярок и калейдоскопичен, как и положено рождественскому явлению.
Только выставка не закончится вместе с “Декабрьскими вечерами” (она продлится до 6 февраля), и потому литературная ее составляющая уже в январе будет восприниматься откровенным анахронизмом.
“Се человек” станет, судя по всему, самым крупным проектом, которым мы участвуем в мировом музейном параде. Любопытно, что и в таком деле, как встреча миллениума, Россия пошла своим путем. В отличие от европейских и заокеанских коллег наши музейщики принесли анализ запутанного положения вещей в современном искусстве в жертву “вечным” религиозным аспектам.