Съедая Саида
Новая арт-хаус линия "Другое кино" выстрелила в московский прокат тремя фильмами модного французского киноэкстремиста Франсуа Озона. Картины прокатились по множеству международных кинофестивалей, включая престижнейшие: две побывали в Канне (в неофициальной программе "Неделя критики"), одна - в Берлине. На недавнем петербургском Фестивале фестивалей Озон стал едва ли не главным героем. В Москве его фильмы идут на поздних сеансах: кино специфическое, именно что "другое".
Первым показали дебютный "Крысятник" ("Ситком") - черную комедию про буржуазное семейство с пышным букетом сексуальных перверсий. Затем последовали "Криминальные любовники" - история двух инфантильных убийц, попавших в нежные объятия людоеда, и "Капли дождя на раскаленных скалах" экранизация ранней пьесы Райнера Вернера Фасбиндера.
После "Крысятника" казалось, что Озон - ироничный стилизатор, ловко жонглирующий жанрами и цитатами. Нарочито старомодная пародия на семейные телесериалы смотрелась изящным реверансом Бунюэлю и Пазолини, сюрреализму и театру абсурда. Фильм был сделан эффектно и остроумно - но не более того. После "Криминальных любовников" и "Капель дождя" понятно, что стратегия Озона не исчерпывается эпатажем и постмодернистскими играми.
Его фирменный знак - сочетание изощренности и наивности. Он хочет снимать кино про чувства и отношения. Но при этом всегда помнит (и не дает забыть зрителю) о том, что любой жанр и любая рассказанная история - условность.
"Криминальные любовники" начинаются как жесткая реалистическая драма: двое школьников, Алиса и Люк, убив одноклассника Саида (убийство показано подробно и страшно), везут труп в ближайший лес и роют неглубокую могилу.
Предыстория преступления флэшбэками прошивает весь фильм, но уже через полчаса сюжет опрокидывается в страшную сказку. Заблудившись в лесу, подростки находят пустую избушку. Вскоре появляется и хозяин - грязный и заросший черной бородой Мики Манойлович, звезда фильмов Кустурицы, печальный и неуловимо комичный. Заперев Алису и Люка в подвале вместе со свежевыкопанным трупом, колоритный отшельник предается излюбленным занятиям - содомии и каннибализму.
В какой-то момент вся эта дикая история окажется архетипическим сюжетом инициации. Дело в том, что у подростков в постели ничего не получалось - им нужны были эмоции посильнее. После неортодоксального секса в лесной избушке Люк наконец становится мужчиной: сбежав из подвала, "криминальные любовники" впервые займутся любовью.
Сцена гомерически смешная: вокруг совокупляющихся на солнечной поляне героев расцветает невиданное благолепие - всякие птахи и твари, ежи и ужи, ползающие под босыми ногами, превращают эту идиллию в апофеоз парфюмерного кича. "Норма" выглядит у Озона более нелепой, чем любая патология.
Но лучшее в его фильмах - головокружительные перелеты от фарса к драме, когда пародия и кич вдруг обретают пронзительность. Таких моментов еще нет в "Крысятнике"; они появляются в финале "Криминальных любовников" и в "Каплях дождя на раскаленных скалах".
Камерная пьеса Фасбиндера - гомосексуальная мелодрама. Стареющий мелкий буржуа с джойсовским именем Леопольд Блум соблазняет 19-летнего Франца (столько же лет было Фасбиндеру, когда он сочинял пьесу). Отношения почти садомазохистские: Франц тем больше любит Леопольда, чем больше тот его унижает. Пьеса написана в 60-х, но Озон перенес сюжет в 70-е; фильм - блистательная стилизация, отсылающая к таким фасбиндеровским шедеврам, как "Горькие слезы Петры фон Кант". Действие замкнуто в стенах малогабаритной квартиры, постановочные приемы театральны, интонационный строй точно выверен по камертону первоисточника.
Стилистическая кройка безупречна, но именно поэтому ближе к финалу повествовательная ткань трещит по швам, обнажая всю условность кинематографической структуры. Когда в квартире оказываются две женщины - бывшая любовница Леопольда и невеста Франца, - вместо выяснения отношений неожиданно включается музыкальная пауза: позабыв про логику сюжета и психологическую достоверность, персонажи дружно танцуют диско. Но тем и хорош Озон: остранение у него лишь подчеркивает неизбежный трагизм развязки.
По сравнению с "Крысятником" и "Любовниками" "Капли дождя на раскаленных скалах" - кино умеренное. В нем гораздо меньше эпатажа. Зато больше мастерства. Театральность, на экране обычно вызывающая скуку, здесь несомненный плюс: минимализм выразительных средств позволяет оценить, насколько виртуозно режиссер балансирует между иронией и искренностью, заключая фасбиндеровскую максиму "Любовь холоднее смерти" в постмодернистские кавычки.
Хотя больше всего ему хотелось бы сказать это всерьез.
Фильмы Франсуа Озона показывают в "Художественном" по четвергам, пятницам и субботам в 23. 00