Коммерческое спасение
Увидев, чем оснащены иностранные спасатели, задействованные на месте катастрофы подводной лодки "Курск", российские власти решили, что у России должны быть аналогичные средства спасения. Но при первых же финансовых расчетах выяснилось, что бюджетных денег не хватит ни на закупку, ни на содержание необходимого оборудования. Поэтому созданием спасательного арсенала для российского флота придется заняться крупнейшим российским компаниям.
По данным "Ведомостей", стоимость обучения водолаза для получения им международного сертификата, дающего право вести глубоководные работы, составляет до $20 000. А индивидуальное водолазное снаряжение в зависимости от модификации оценивается в сумму от $60 000 до $300 000. Спасательный корабль, аналогичный Seaway Eagle, с которого вели работы норвежские водолазы, стоит не меньше $60 млн. Правда, его может заменить более экономичный вариант: установка на действующих спасательных судах мобильных спасательных комплексов, каждый из которых обойдется примерно в $15 млн. Современная навигационная техника, которой также недостает российским судам, стоит в пределах $3 млн. А глубоководная телекамера, которую использовали норвежцы для исследования повреждений на "Курске", стоит до $300 000. По сведениям "Ведомостей", правительственные эксперты, рассматривающие сейчас планы создания спасательной службы для флота, пришли к заключению, что российский бюджет не в состоянии будет закупать и содержать всю необходимую технику. После чего была высказана идея, что большая часть спасательных средств должна находиться на балансе у коммерческих предприятий. Государство же может создать спасательную службу для флота скорее как административный орган, который бы регулировал отношения с компаниями - владельцами спасательного оборудования и заключал бы с ними контракты на проведение необходимых работ.
Такая схема предполагает, что фирмы, заключившие соглашение с государственной спасательной службой, обязуются предоставлять своих специалистов и спасательную технику по первому требованию властей в случае возникновения аварийной ситуации. После им компенсируются все затраты. Разрабатывающие такой вариант специалисты указывают на то, что аналогичным образом построено взаимодействие государства и спасателей в западных странах, в том числе у предоставлявших помощь по спасению "Курска" Норвегии и Великобритании. К примеру, мини-подлодка LR-5, которую прислали в помощь России британские военные, принадлежала не английскому ВМФ, а частной компании, работающей по контракту с английскими властями.
Однако в России пока нет коммерческих предприятий, специализирующихся на проведении спасательных работ на воде. Поэтому разработчики проекта создания спасательной службы уже смотрят в сторону крупнейших российских компаний - "Газпрома" и "ЛУКОЙЛа", в составе которых есть свои спасательные подразделения. Правда, у них тоже нет всего необходимого оборудования, но в правительстве намекают на то, что после инцидента с "Курском" компании "наверняка сами захотят развивать свои спасательные службы". А представитель "ЛУКОЙЛа" заявил "Ведомостям", что компания контролирует Мурманское морское пароходство, которое располагает спасательной службой. "Вполне естественно, - сказал он, - что она [спасательная служба] будет развиваться - как в техническом, так и в кадровом отношении".
В то же время уже появились симптомы того, что проблемы с организацией эффективной спасательной службы возникнут прежде всего внутри самого госаппарата: конкурирующие ведомства могут начать борьбу за новую структуру, которая будет находиться в постоянном контакте с крупнейшими российскими компаниями. По сведениям источника "Ведомостей" в правительстве, будущую спасательную службу уже стремится заполучить под свой контроль российское МЧС. Одновременно с этим появились и влиятельные противники такого подхода.