Судьбопроизводство
"Чтоб вам жить в эпоху перемен", - желают вежливые китайцы неприятным людям. Непонятно - чем, кому и как надолго неприятны российские граждане, но жить в эпоху перемен выпадает на долю каждого поколения. Естественно, перемены объявляются исключительно во благо, во имя и с непреходящей надеждой на светлое будущее.
Трудно сказать, реформы чего у нас не было, а какая реформа была доведена до логического завершения - и вовсе невозможно. Что не мешает продолжению процесса в целом. Судьба модной ныне в политтусовке реформы судебной также вряд ли будет удачна - ее уже обозвали фашистской, замотали и явно продолжат углублять на практике, причем так, что мало никому не покажется. Все, кому не лень, включая оплот европейского социализма, вездесущий Мировой банк, уже приняли участие в ее развитии. Обсуждение сводится к вопросу "а судьи кто? " и утверждениям "сам дурак". Возможно, искомое отсутствие результата и есть результат, которого нужно было добиться. Осталось украсить борьбу за реформу митингами протестов работников судопроизводства - по типу тех, что устраивали шахтеры во времена реформирования угольной отрасли Мировым банком. Закрытие шахт и реструктуризация долгов аукнулись угольным дефицитом, замерзшим Приморьем, "угольными войнами", а также взлетом рейтинга товарища Тулеева и закатом политкоммерческой деятельности господина Наздратенко в ранге губернатора. Похоже, что реформа судебная сведется к реформированию судеб новых политназначенцев, совсем недавно с блеском в глазах и верой в ветер перемен обживавших московские кабинеты. Оказалось, что фактор географический, возрастной и соседский, столь важный на северо-западе нашей родины, абсолютно не имеет значения в столице. Более того - становится вредным. Поэтому сумма усилий, затраченных на сведение счетов промеж собой, выяснение степени близости тела к уху и заполнение второго свободного уха противоположной информацией, как минимум, равна сумме усилий, затраченных на процесс реформирования чего бы то ни было - от естественных монополий до судебного производства.
Любовные романы заканчиваются свадьбой, после которой героям остается счастливо умереть в один день, потому как жить вроде бы уже незачем. Детективные сериалы тоже завершаются в самый подходящий момент - после ареста преступника и до вынесения судебного приговора. Но такая модель жизненного устройства почему-то не работает в реальной жизни. Интересно, почему судебная реформа началась с реформирования комиссии по помилованию и в каком месте концепции реформы об этом сказано? К высшей мере наказания российскими судьями был приговорен мальчик-солдат, застреливший извращенца-офицера; за похищение двух электросчетчиков к пяти годам приговорен пенсионер; на пять с половиной лет осуждена мать троих детей за похищение соседской козы. Анатолий Приставкин, глава комиссии по помилованию, говорит, что из 600 дел, которые ему попадают, 400 - именно такие.
Подсудимый у нас считается виновным до тех пор, пока он не докажет своего влияния. Вор, конечно, должен сидеть в тюрьме. Вопрос в том, насколько отличаются границы тюрьмы от границ государства и каковы законы этой зоны. Остается надеяться, что верховный судьбопроизводитель найдет время и расскажет об этому народу, хотя бы путем принятия решений о перемене судеб подчиненных.