Сентиментальный боксер
Фильм посвящен не столько десяти годам (1964 - 1974) крюков и хуков в исполнении лучшего боксера столетия, сколько довольно вялому рассказу о том, как Кассиус Клей сперва стал Кассиусом Икс (под влиянием своего гуру, расстрелянного Малькольма Икс), а после окончательно принял ислам и переквалифицировался в Мохаммеда Али, отказался идти на войну (ведь "ни один вьетконговец не назвал меня ниггером"), в результате чего нажил себе массу неприятностей с государственными структурами, был даже специальным указом лишен своего неотъемлемого кулачного права свободы (лицензию то есть у него отобрали), однако не только выстоял, но и вернул себе титул чемпиона. Если применить к этому кино известные тактико-технические девизы самого Али, то результаты получатся крайне неутешительными: фильм Майкла Манна явно не порхает, как бабочка, и уж тем более не жалит, как пчела; а отличается, напротив, едва ли допустимой в боксерском деле нерасторопностью. Эта тяжеловесная сага, рожденная под пение великого Сэма Кука и разворачивающаяся под иной захватывающий соул, имела все шансы стать очередной нетленкой из раздела "жизнь замечательных сверхлюдей", неплохим примером которой служит, скажем, фильм Стоуна Оливера про Моррисона Джима. Но почему-то не сложилось. Богатейший материал - силовое противостояние, перекинувшееся с ринга в область политики, религии и просто человеческих чудачеств, - оказался структурирован так, что жизненная энергия реального Али оказалась здесь востребованной в весьма незначительных дозах. И уникального в своей идеологической некорректности негритянского боксера здесь, как в шутке Довлатова, частенько можно узнать разве что по цвету трусов. Надо сказать, что в тех единичных сценах, которые были прописаны удачно, исполнитель главной роли, неагрессивный рэппер Уилл Смит с его мягкими чертами лица и мясо-молочным взглядом, играет на редкость хорошо. Особенно органичен он в бранных эпизодах - как в сугубо словесных, так и в переходящих руками на личности. По воспоминаниям, Али в свободное от величественных боев и таких же рассуждений время был человеком довольно вздорным, мог, например, заявить потенциальному сопернику, что тот слишком уродлив, чтобы быть чемпионом, и пр. Именно в изображении этой малоприятной стороны мохаммедовской жизнедеятельности У. С. и преуспел более всего. Но Али в убедительной смитовской версии - не бешеный бык, а скорее одержимый телец, ибо бьется не столько из инстинктивной страсти самца верховодить, сколько за некое высшее благо, коего глашатаем он сам себя назначил. Таким благом может служить Ислам или просто расовое братство. В целом же вдохновенная операторская работа и старания Уилла Смита (а также и Джона Войта в роли дружественного спортивного комментатора Говарда Коузелла) вылетели в трубу исключительно из-за невеликих достоинств сценария - даже странно, что про такое время и про таких в нем фигур можно снять столь вызывающе скучное - как по сюжетным выработкам, так и по собственно языку - кино. Не случайно лучшие сцены "Али" - это те, что в принципе лишены слов: выходы боксера-триумфатора в ликующий народ ну и собственно тяжелые рукоприкладства при невиданном стечении людей.