НОВЫЙ КУРС: Мобилизационная экономика
Удвоение ВВП к 2010 г. не просто техническая задача, а скорее стратегическая программа. Это мнение верховной власти о том, какой должна быть российская экономика в целом.
Уже в самой постановке задачи можно отметить подспудный выпад в адрес либеральной теории. Согласно классике либерализма, темпы роста ВВП являются лишь показателями экономического развития, имеющего автономную логику. Политическая власть может лишь констатировать изменение этого параметра - сожалеть о его стагнации, радоваться его росту. Но когда политическая власть волевым образом провозглашает сроки и темпы роста этого показателя, мы явно выходим за рамки либеральной теории: в логику развития хозяйства вмешивается «посторонний» критерий - государственная власть, минимализация участия которой в экономике была основной задачей предшествующих лет российской реформы. Из этого следует, что призыв президента к удвоению ВВП можно считать обозначением курса на мобилизационную экономику, а следовательно, отходом от жестко либеральной логики экономического развития.
Теория мобилизационной экономики не получила такого тщательного доктринального развития, как либерализм или марксизм. Мобилизационные моменты можно найти в обеих этих системах, но чаще всего они проявляются в критических ситуациях, когда решение насущных задач оказывается более актуальным, чем споры теоретиков. При мобилизационной экономике государство соучаствует в хозяйственной жизни не через прямой контроль, не через «дирижизм» (управление, планирование) , а через создание благоприятных условий для тех отраслей экономики, которые призваны срочно изменить положение дел в общенациональном масштабе. Мобилизационная экономика оперирует с рыночными механизмами, но ориентирует их к определенной цели, относящейся к внерыночной сфере. В этой связи можно предположить, что в данном случае удвоение ВВП нужно Путину не само по себе, а как средство сохранения за Россией статуса геополитической субъектности, обороноспособности и суверенитета, которые в противном случае в условиях глобализации и перед лицом новых вызовов окажутся под ударом.
И здесь можно поспорить с противником Илларионова депутатом Госдумы Сергеем Глазьевым, который считает, что президент потребовал всего лишь возвращения к уровню экономической активности 1989 г. К мобилизационной экономике президента подталкивает не размышление над нюансами экономической теории, но логика сохранения государства, национальный императив.
Что должно измениться, учитывая, что речь действительно идет - ни много ни мало - о смене экономической парадигмы? В первую очередь, властью будет затребована новая группа экономистов, стоящая на равноудаленных позициях как от коммунистов, так и от либералов-реформаторов. Эта группа может быть создана на базе эволюционировавших в патриотическом ключе вчерашних либералов с привлечением некоторых кадров из промышленного лобби. Как бы то ни было, в среде экономических экспертов грядет суровая ротация кадров. Очевидно, что либералы, верные своим теориям, не захотят и не смогут полноценно участвовать в задаче удвоения ВВП - вся структура их мышления и стратегия действий противоречат этому даже теоретически, не говоря уже о практике. Максимум, что они могут предложить, так это сократить госрасходы - читай, полностью урезать любые социальные программы, - на чем настаивает либерал Илларионов.
Второе: существенно изменится положение крупного частного бизнеса. В начале своего правления Путин «равноудалил» эту группу от политических интриг и контроля над СМИ, но формат их участия в экономике страны остался прежним: эффективный менеджмент в деле добычи и экспорта природных ресурсов с присвоением львиной доли прибыли в частные руки. В какой-то момент олигархам будет выдвинут ультиматум: либо включайтесь в мобилизационный проект, либо пеняйте на себя. Включение означает строгое увязывание экономической политики олигархических групп с национальными интересами, финансовая поддержка тех проектов, которые российская власть считает наиболее важными, включая различные направления ВПК, научные разработки и т. д.
Такой подход отличается от национализации тем, что менеджмент крупных частных корпораций действует в либеральном режиме, тогда как государство активно вмешивается - формальными и неформальными средствами - в использование прибыли, в процесс реинвестиции. Добиться этого включения олигархов в мобилизационный проект можно разными путями: политическим, законотворческим и т. д. Суть же остается неизменной: экономическая свобода олигархов отныне будет существенно ограничена, подчинена интересам национальной администрации, ставящей перед собой вполне конкретные задачи.
Последние события с "ЮКОСом" прекрасно иллюстрируют, о чем идет речь. Ходорковский открыто провозглашал логику транснационализации крупного российского бизнеса, солидаризовался с глобализацией и тем самым вошел в прямую оппозицию с интересами национальной администрации Путина. Развитие России по Ходорковскому - это проект прямо противоположный мобилизационной экономике: в нем национальные экономические интересы безусловно вторичны перед императивом интеграции крупного бизнеса в наднациональную систему глобализма. Когда глава "ЮКОСа" не просто теоретически оформил свою позицию, но и приступил к ее политическому воплощению (спонсирование правой и левой оппозиции по отношению к национальной администрации) , терпение власти лопнуло. Взаимоисключаемость олигархата и экономическая мобилизации на наших глазах становится чем-то само собой разумеющимся.
Мобилизационная экономика близка социализму в том, что предполагает контроль над крупным частным капиталом, но радикально отлична от него в том, что перераспределение касается не «убыточных» вливаний в социальный сектор, на чем опять-таки настаивает Сергей Глазьев с единомышленниками, но реинвестиций (не гарантирующих, впрочем, прибылей) в те области промышленности, от которых зависит мощь государства как такового. Этими областями являются оборонная промышленность, высокие технологии, научно-исследовательские разработки, национальная индустрия, станкостроение и т. д. Одним словом, суть мобилизационной системы можно выразить так: императивное реинвестирование сверхприбылей ресурсодобывающих монополий в реальный сектор экономики с учетом оборонных расходов.
Очевидно, что это потребует либо «перевоспитания» олигархов, привыкших к либерализму ельцинской эпохи, либо их ротации. Оба направления быстро натолкнутся на препятствия - субъективное нежелание олигархов идти на ограничение своей свободы и своего соучастия в транснациональных проектах, к чему их подталкивает логика глобализации, и заведомая неэффективность неолигархического менеджмента (что мы видим в случае цепи провалов «питерской группировки», пытавшейся войти в клуб олигархов). Путину еще только предстоит решить эту сложную проблему, и заведомо надежных рецептов тут нет.
Мобилизационные методы теоретически не должны затронуть средний и мелкий бизнес. Напротив, в этой сфере продолжение процессов либерализации будет только приветствоваться. Эта область призвана стать тем мотором, который даст системе устойчивость и стабильность.
И последнее: политическое оформление мобилизации. Путин, встав на путь удвоения ВВП, приобретает двух отчетливых политических противников - либералов и коммунистов. И те и другие по разным причинам не могут согласиться с мобилизационным вариантом: для либералов неприемлемо ограничение рыночной свободы, для коммунистов - постановка социальной проблематики на второй план. Следовательно, этот проект потребует создания качественно новой политической силы, не просто лояльной президенту, но фундаментализирующей идеологически, политически и концептуально его новый курс.
Автор - директор Центра геополитических экспертиз, председатель партии "Евразия"