Личная жизнь с искусством
Настоящая профессия Шустера – кинорежиссер, так что название книги “Профессия коллекционер” – поэтическая вольность. Мемуары начинаются главой о том, как, работая на ленинградской студии кинохроники, Шустер решил снять для истории похороны Анны Ахматовой. Это стоило не просто огромных усилий, но еще и изощренной хитрости, лавирования между московским писательским и ленинградским партийным начальством, которое должно было дать на съемку разрешение. Исполнение долга перед историей кончилось для Шустера плохо – его выгнали со студии, а съемку упрятали подальше в архив. Такие тогда были времена, трудные для режиссеров и счастливые для коллекционеров.
Конечно, собирательство произведений искусства считалось в начале 60-х гг., когда Шустер всерьез занялся коллекционированием, делом сомнительным и не вполне легальным, но зато рынок был куда богаче, чем сейчас. Как вспоминает Шустер, картину Михаила Ларионова можно было купить в комиссионке за 250 руб. Тупость советской идеологической машины, исключившей из официальных музейных собраний художников русского авангарда и “формалистов” 20–30-х гг. (сегодня кажется странным, что произведения участников “Бубнового валета” хранили в музейных спецхранах), оставляла простор для частного поиска. “Коллекционерская деятельность в определенном смысле есть проявление самостоятельности и возможности выбора в условиях унифицированного существования”, – писал Шустер, питерский интеллигент, потомственный собиратель и отчасти “шестидесятник”, потому что не любил этого унылого “унифицированного существования”.
Часть шустеровского собрания можно увидеть на выставке в галерее “Наши художники”, здесь показывают пару десятков картин предпочитаемых коллекционером авторов: Роберта Фалька, Петра Кончаловского, Александра Шевченко, Бориса Григорьева, чей отличный женский портрет 1917 г. вместе с картиной Николая Синезубова “У фотографа” можно считать главными экспонатами. К полотнам из собрания Шустера организаторы выставки добавили работы из других частных собраний, в том числе отличные натюрморты и портреты Давида Штеренберга и картины малоизвестной художницы Надежды Лермонтовой, которую, говорят, открыл Шустер. Но, судя по показанным работам, открытие это можно считать скромным.
Книга Шустера написана очень живо, с большой любовью к искусству и к людям, которых на страницах “Профессии коллекционер” десятки, всех не запомнишь: известные и забытые художники, их вдовы и наследники, братья и сестры, бывшие возлюбленные и дальние родственники. Все они благодарно названы по именам и отчествам, обо всех сказано хоть несколько заинтересованных слов. От этой радостной вежливости становится понятным, насколько любовь к искусству и коллекционерская страсть расширили для Шустера границы жизни, сделали ее захватывающе интересной и очень насыщенной, связали его с прошлым и заставили думать о будущем. Герои его воспоминаний коллекционировали не ради денег и их удачного вложения, даже не ради самих собраний, потому что все равно коллекции редко переживают хозяев в целости и сохранности, а потому, что нашли в этом свое личное счастье.