Концерт в портрете

Концерт Земфиры в Зеленом театре 8 июня 2007 г., судя по фильму, получился отменным. Но задачей Ренаты Литвиновой был, конечно, не только показ шоу, эффектно снятого операторской группой под руководством Сергея Мачильского.

По-женски кокетливая инверсия в названии («Зеленый театр в Земфире», а не наоборот) загодя настраивала на то, что фильм будет попыткой портрета – так и вышло. А в этом жанре у Литвиновой уже было бесспорное достижение – документальная картина «Нет смерти для меня»: серия интервью с легендарными актрисами советского экрана, в которых режиссер гляделась как в собственное будущее отражение, примеряла роль угасающей звезды.

В новом фильме она как будто тоже ищет зеркала – в широко раскрытых глазах, смущенно-резких жестах и запальчивой прямоте своей героини, отвечающей на выброшенные при монтаже вопросы в черно-белых эпизодах, которые прослаивают концертную съемку.

Откровенность не в том, что говорит Земфира. Ничего, совершенно ничего особенного или нового: что певица требовательна к себе и окружающим, неуживчива, внутренне одинока – все это известно из прежних ее интервью. Сменился лишь интервьюер, и вот это принципиально. Голоса Литвиновой в этих эпизодах почти нет, но мы ни на минуту не забываем, что это ее фильм, что автор здесь на равных с героиней.

На равных ли, кстати? Похудевшая, привычно ершистая Земфира словно приручена камерой, стреножена монтажом. Это совсем не уютная съемка, не салонная болтовня двух хороших приятельниц. В черно-белом пространстве кадра происходит скорее допрос с пристрастием, хотя мы слышим только ответы. И твердость Земфиры, и ее смущение, и повторение хорошо известных публике самоопределений кажутся лишь знаком подчиненности.

А потом Рената Литвинова снова отпускает ее на волю. Сцена, концерт, азартная игра на публику и с публикой – именно здесь Земфира превращается из модели для графичного портрета в художника, перестает быть персонажем, зависимым от авторского взгляда, становится автором сама.

Хороший, очень хороший концерт: все песни резко отличаются от студийных версий, и в этих отличиях много озорства. Музыкальные цитаты то из Deep Purple, а то вдруг из Владимира Дашкевича (знаменитая тема из фильма про Шерлока Холмса и доктора Ватсона) возникают так неожиданно и ловко, что кажутся цирковыми номерами, а сама Земфира – особенно по контрасту с черно-белыми интервью – почти клоунессой. Фирменной меланхолии практически не осталось: «Небо Лондона» да «Прости меня, моя любовь» – вот, кажется, и все о грустном. Остальное – задор, завод, праздничный рок-н-ролл с фейерверком в финале, на который Земфира завороженно смотрит из дверей фургончика-гримерки.

Вот оно что: это не столько фильм-концерт, сколько фильм-подарок. Звезды – звезде, а потом уже – публике, которая тут, к счастью, тоже не лишняя.