Новинки книжных развалов

Детские мыльные пузыри очень похожи на финансовые, утверждает Елена Чиркова: и те и другие лопаются, доставляя мимолетную радость, но забава не может длиться долго. Свежий случай описывается в книге Чирковой – в 2008 г. в письме к акционерам Уоррен Баффетт рассказал такую «байку в тему» про пузыри: «...в 2003 г. на стикере, приклеенном на бампер машины в Силиконовой долине, было написано: «Господи, пожалуйста, еще один пузырь!»

Анатомия финансового пузыря

Елена Чиркова

М.: Кейс, 2010. 416 с.

Препарируя пузыри, Чиркова, как и положено ученому, начинает с азов, отмечая, что знаменитый британский Указ о пузырях (Bubble Act), относящийся ни много ни мало к 1720 г., «требовал разрешение парламента на создание новых компаний, а также запрещал уже существующим компаниям заниматься деятельностью, не указанной в уставе» и, по сути, «создавал олигополию из нескольких крупных компаний».

Научная часть – а это лишь несколько глав – завершается выводами об опасностях финансовых пузырей. Во-первых, по мнению Чирковой, «они серьезно влияют на реальный сектор, способствуют возникновению перегрева в реальной экономике в период бума. Это выливается в перекосы (отраслевые дисбалансы) в развитии реального сектора, что неизбежно ведет к потере благосостояния в долгосрочной перспективе». Во-вторых, «реальная экономика в период пузыря сжимается еще больше, чем в случае отсутствия пузыря, и происходит это из-за дестабилизации финансового сектора (удорожание кредита, кризис ликвидности, доминирование негативных ожиданий)». В-третьих, «сжатие пузыря ведет к массовым банкротствам компаний реального сектора, банков, брокеров, инвесторов и спекулянтов, как быков, так и медведей».

Две другие части книги условно разделены на художественную и историческую, поскольку мировая история финансовых пузырей тесно переплетается с мировой литературой. Чиркова, в частности, напоминает всем, что Иоганн Вольфганг фон Гёте, работавший над «Фаустом» 57 лет – с 1774 по 1831 г., одно время служил министром финансов при дворе герцога Веймарского.

Захватывающих историй о судьбах жертв и организаторов финансовых пузырей, вымышленных и реальных, в книге немало. Один из самых поучительных – рассказ о том, как Китай лихорадило из-за сорта лилии «красный паук», который культивировался «исключительно в одном городе (Чань-Чунге)». «Мания разразилась почти сразу же, как только в Китае начались экономические реформы, – пишет Чиркова. – В 1985 г. стоимость «красного паука» достигала 300 000 юаней, или $50 000, и в сопоставимых ценах это превышало цену голландского тюльпана Semper Augustus на пике его стоимости в 1637 г. Цены на лилию упали очень резко, как только одна китайская газета опубликовала статью о тюльпаномании в Голландии ХVII в.».