Цирк де Амадей

Мудрец Зарастро машет своим нагрудным золотым диском – и как бы его отблесками на стенах зала начинают крутиться огромные световые квазимасонские символы. Памина смотрит, натурально, «Гарри Поттера», вдруг вместо бойкой жизни Хогвартса является Зарастро – сначала на вставленном в декорацию овальном экране, а потом и наяву – и умыкает Памину. Царица ночи, обнаружив пропажу дочки, делает пассы в оркестровую яму – точно как магистр Йода в «Звездных войнах» из болота тащил беге... тьфу, пропасть, космолет. Троица дам Царицы по очереди приходят на помощь хозяйке, и наконец вчетвером им удается поднять из ямы оркестр. Магическая манипуляция затеяна, дабы вырвать у флейтиста его рабочий инструмент – тот самый, что впоследствии вручат Тамино.

Все это (и много чего еще) успевает произойти на одной только увертюре. И дальше постановщик Александр Петров не дает продыху, щедро нашпиговав каждую минуту действия своими придумками. Главная из которых – дело происходит в цирке. Художник Владимир Фирер расписал задник и кулисы многозначительными каббалистическими знаками, создающими свойственную цирку пестроту, посреди сцены – куб, стены которого образованы занавесками. Если куб стоит, а еще по бокам лестницы, получается форганг в обрамлении ступеней, если же его крутить – выходит «кабинет» для фокуса с исчезновением и появлением людей. Оратор и жрецы храма Озириса – само собой, шпрехшталмейстер и униформисты. Еще один фокус – проекция неподвижного портрета Памины, который во время арии Тамино Dies Bildnis ist bezaubernd schön оживает – оммаж все тому же «Гарри Поттеру». Царица ночи во второй арии, где она побуждает дочь убить Зарастро, не просто вручает ей кинжал, а устраивает аттракцион с метанием ножей в злополучную Памину, да еще и стреляет в нее с завязанными глазами. Папагено с Папагеной, мечтая о будущих детишках, жонглируют яйцами, потом Папагено проделывает известный клоунский гэг с опрокидываем корзины, где яйца привязаны веревочками. В последних испытаниях Тамино и Памины – огнем и водой – во все зеркало сцены разгораются видеопожары и разливаются видеоводопады.

В этом сезоне театр вернулся в свое здание после капремонта, в процессе которого сцену начинили всякой хитрой световой и проекционной аппаратурой, подъемником в оркестровой яме и т. п. Чтобы разгуляться во весь ассортимент новых технических возможностей, «Волшебная флейта» – зингшпиль со страшным змеем, летающими мальчиками, превращением старухи в молодку, колдовскими музыкальными инструментами и прочими чудесами – подходит как нельзя лучше. «Зазеркалье» – театр детский, и Петров поставил спектакль для детей, сознательно игнорируя традицию вчитывать в эту оперу всякие политические, философские, трагические и прочие смыслы. Имеет право: в конце концов, если б Моцарт и его либреттист Шиканедер не были масонами, музыка-то осталась бы той же самой.

Музыка в этом сочно придуманном и смачно сыгранном спектакле оказалась самым слабым компонентом. Оркестр под управлением Аркадия Штейнлухта заставил усомниться, что это те же люди, что подняли здесь сложнейшие «Итальянку в Алжире» и «Золушку» Россини. Во «Флейте» занята сплошь молодежь труппы, и, увы, разве что Памину можно признать спетой партией, к тому же Виолетта Лукьяненко в этой роли прелестно выглядит и обаятельно существует. Однако на премьере браво кричали всем и после каждой арии, что доказывает: «Зазеркалье» находится в полном контакте со своим зрителем.