Счетная палата предложила ускорить снятие обременений с имущества коррупционеров
Сейчас этот процесс занимает в среднем около года
Приватизация имущества, изъятого в рамках уголовных дел о коррупции, может быть значительно ускорена, если внести в ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» поправку об автоматическом снятии с него обременений (например, арестов и залогов) при передаче в Росимущество. Такое мнение аудитор Счетной палаты Андрей Батуркин выразил в ходе выступления на круглом столе в Совете Федерации, посвященном повышению эффективности подобных процедур.
Сейчас под обременениями находится порядка 50% конфискованного имущества, рассказал Батуркин. Снять их по закону могут только уполномоченные органы, которые их накладывали, напомнил он. Этот процесс в среднем занимает один год и существенно затягивает реализацию, отметил Батуркин. При этом ранее срок составлял около полутора лет.
Проблему подтвердил и начальник отдела Департамента государственной политики в сфере принудительного исполнения Минюста Юрий Зоря. Он отметил, что вопрос сейчас находится «в проработке». «На нем [конфискованном имуществе] лежит слишком много обременений, либо там зарегистрированы какие-то третьи лица. И сейчас нужно как-то решить законодательно, скорее всего, вопрос передачи в Росимущество конфискованного имущества, свободного от прав третьих лиц и всяких обременений, запретов», – пояснил он.
«Ведомости» отправили запрос представителю Счетной палаты.
Что мешает государству реализовывать больше
Росимущество в текущем году уже реализовало 650 конфискованных объектов на общую сумму 383,7 млрд руб., рассказал начальник управления инвестиционных отношений Росимущества Павел Бучнев. Этот результат значительно превышает показатели за весь прошлый год, когда удалось продать порядкаа ста объектов стоимостью 88 млрд руб., добавил он.
При этом участники круглого стола солидарны в том, что несмотря на существенное ускорение и масштабирование процедур реализации, сохраняется ряд ограничений.
Среди них, например, требование для участников электронных торгов о предоставлении пакета бумажных документов с «прошитой и пронумерованной» описью, рассказал Бучнев. «Хотя это звучит немножко сюрреалистично: торги электронные, площадки, электронно-цифровые подписи, но нужно прикладывать опись. Формальное отсутствие этой бумажки может привести к тому, что мы можем отказать в доступе к участию в торгах», – пояснил он. Кроме того, закон при проведении голландских торгов (предполагают возможность снижения цены при неудачной попытке продать за полную стоимость – «Ведомости».) требует наличия минимум двух участников. При этом часто на него регистрируется лишь один участник и Росимущество не может продать ему объект, даже если он готов купить его по полной стоимости без скидок, рассказал Бучнев. Это затягивает процедуру и требует дополнительных издержек, заключил он.
Сейчас при реализации конфискованного имущества есть два блока проблем: законодательные и организационно-управленческие, отметил Батуркин. Для их решения разрабатываются межведомственные дорожные карты, рассказал он. Одна из недавно реализованных мер – привлечение Росимущества к участию в судебных делах по искам Генпрокуратуры об изъятии имущества в качестве третьего лица. «Генпрокуратура уже согласилась с тем, чтобы привлекать Росимущество при рассмотрении в судебных инстанциях дел о передаче активов в собственность Российской Федерации, с тем, чтобы представители Росимущества как можно раньше в качестве третьей стороны участвовали и как можно быстрее забирали этот объект после принятия судом соответствующего решения», – пояснил Батуркин.
Почему инвесторы не всегда готовы покупать
Проблемы с приобретением конфискованного имущества есть и у покупателей, отметил начальник управления рынков капитала Сбербанка Эдуард Джабаров. Ключевое препятствие – отсутствие информационной прозрачности о состоянии активов. В качестве примера он рассказал о налоговых рисках при приобретении производственных активов. В частности, после покупки новый собственник может узнать о том, что прежние владельцы выдавали займы находящимся за рубежом лицам, которые налоговые органы позже квалифицировали как вывод средств. В такой ситуации требования государства будут адресованы добросовестным приобретателям активов. О подобных рисках должно быть известно заранее, считает Джабаров: сейчас инвестору гораздо выгоднее покупать ОФЗ под 17%, чем «кота в мешке». Он предложил при участии «Сбера» разработать цифровой личный кабинет инвестора, где потенциальные приобретатели могли бы получать всю актуальную информацию об объектах.
Росимущество стремится дать максимум сведений, однако часто при получении государством объектов или производственных активов вся информация уничтожается прежними собственниками и приходиться восстанавливать бухучет с нуля, пояснил Бучнев. Кроме того, государство не готово снижать цену из-за потенциальных рисков, которые не материализовались при продаже имущества, добавил он.