Статья опубликована в № 4177 от 07.10.2016 под заголовком: Осел размером со слона

Электротеатр «Станиславский» сделал из осла слона

Мегаломанский цикл Бориса Юхананова по роману Апулея «Золотой осел» занял пять дней
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Купи слона! Купи слона! Все говорят: «Зачем?», а ты купи слона! Все помнят эту детскую докучалку, но в спектакле Бориса Юхананова ее не тараторят, а поют. Хор так и называется – докучным. Мелодия – не то гимническая, не то обрядовая. На сцену выходит Психея (Алла Казакова) со старым чемоданом, душенька-путешественница. А ей: купи слона-аа!

Что за странный народ здесь живет? (Как спросила бы Алиса, но не спрашивает Психея, которая лишь хочет въехать в эту Страну чудес на осле, однако осла ей пока не предлагают.) Так начинается «Композиция I (Мохнатая)» – первый вечер пятидневного театрального путешествия по роману Апулея «Золотой осел» в электротеатре «Станиславский», ставшем за несколько сезонов юханановского руководства одной из главных московских площадок театрального эксперимента. Целиком «Золотого осла» осилят разве что самые увлеченные студенты театральных вузов, у обычной публики на такое глубокое погружение просто нет времени. Мало того что вечерние «композиции» (их три: «Мохнатая», «Белая» и «Город») идут по пять-шесть часов, есть еще дневные модули – отдельные эпизоды со свободным входом-выходом для публики, что-то вроде открытых репетиций, хотя Юхананов специально оговаривает в буклете, что это не репетиция и что цель модулей – определить границу между перформансом и театром. Проект целиком он называет «разомкнутым пространством работы», а метод – новопроцессуальностью. Или, если перевести на язык метафор, публика видит три стадии – гусеницы, кокона и бабочки (модули – это кокон).

Но режиссер Юхананов не сегодня родился, и публика знает, что у него всегда все очень замысловато. Так что посетителя электротеатра новопроцессуальностью не напугаешь. Он и сам не осел, и, если что, загнет про перформативность и игровые структуры, да хоть прямо сейчас, из зала.

Масштабы

Электротеатр «Станиславский» разомкнут в том числе к мировому театру. В его репертуаре уже есть работы таких звезд европейской режиссуры, как Хайнер Геббельс и Ромео Кастеллуччи. Спектакли самого Бориса Юхананова – всегда циклы: «Стойкий принцип» идет два дня, «Синяя птица» – три, «Сверлийцы» и «Золотой осел» – пять.

На «Мохнатой» за моей спиной две дамы громко возмущались безобразием на сцене – с точки зрения не профанов, но знатоков («Ну кто так играет!»). Обе, конечно, были подсадными и совсем этого не скрывали, потому что вырядились по моде XVIII в. (изрядно окарикатуренной) и в какой-то момент вышли на сцену, чтобы разыграть эпизод «Пикник на Олимпе». Сам Борис Юхананов, восседавший в первом ряду, в буклете объявил себя богиней Исидой, но в действие почти не вмешивался, предоставив это своим эманациям – Исиде-Климу (Клим Козинский) и Исиде-Циреру (Андрей Емельянов), квазирежиссерам, которые то и дело начинали устраивать разбор происходящего на сцене, рассуждать об отношениях эпического и драматического или просто ругаться на техников, таскающих туда-сюда колонны (белые или мохнатые), на артистов, друг на друга и на зрителей, про которых тоже было не всегда понятно, кто с билетом, а кто подсадной (что создавало дополнительную зону импровизации: в один из вечеров из зала встала подсадная «мама» актрисы Екатерины Любимовой, чтобы возмутиться, как с ее дочерью обращается режиссер, а вслед за ней выступила мама настоящая). Иначе говоря, в структуре «Золотого осла» заложены все уровни театральной рефлексии и спародированы все способы отношений между режиссером, артистами и публикой. Характерная реприза: в одном из эпизодов Юхананов кричит вошедшим в раж артистам: «Ну должны же быть какие-то границы!» На что следует выкрик из зала: «Нет, границ быть не должно!» «Впрочем, возможно, вы правы», – задумчиво отвечает Юхананов.

Ему не интересно ставить отдельный спектакль. Бориса Юхананова всегда занимал утопический проект театра, который мог бы стать альтернативной вселенной, живущей по своим правилам. В начале 1990-х он разворачивал из чеховского «Вишневого сада» мегаломанский «Сад», в котором помимо театральных были жизнестроительные цели (например, среди «садовых существ» были люди с Даун-синдромом, общение с которыми, по признанию режиссера, сильно изменило его самого). А в прошлом году Юхананов выдумал целую страну Сверлию и показывал ее в течение пяти вечеров как оперный сериал, музыка для которого была заказана нескольким композиторам.

Этот театр хочет быть тотальным, но декларативно отказывается быть тоталитарным. «Золотой осел», как и многие другие затеи Юхананова, – коллективное сочинение (в программке указаны инициаторы каждого исходного модуля), которое стремится заразить зрителя энергией сотворчества. И наблюдать здесь интереснее всего за тем, как эта энергия воспламеняет актеров-соавторов. Это случается далеко не в каждом эпизоде, но длинноты и тавтологичность – неизбежные спутники юханановской новопроцессуальности, и при известной закалке ради отдельных вспышек их можно без труда перетерпеть. Или просто заснуть на время – мне кажется, на спектаклях Юхананова это совершенно нормально и даже уместно: возможность периодически выключаться и возвращаться – одна из доступных зрителю тотального театра свобод.

В буклете с подробными объяснениями целей и метода «разомкнутого пространства работы» Юхананов говорит, что хочет снять оппозицию между игровыми и психологическими структурами и тем самым расстаться с 90-ми и нулевыми и пойти дальше. Что следует понимать скорее как «вернуться в 1980-е», потому что пространство его театральной утопии расположено там. Его эстетский и простецкий, условный и жизнестроительный, ироничный и патетичный, красивый и грубый, мистериальный и балаганный театр тщательно обустраивает свою территорию и, приглашая на нее всех желающих, пытается заявить о своей соразмерности миру. Но сегодня это не авангард, а архаика, потому что вектор актуального театра направлен в противоположную сторону. Огрубляя, можно сказать, что этот новый театр совершает радикальную интервенцию в реальность и стремится совсем уйти из театра (в нетеатральные пространства, социальные проекты или, например, делегированный перформанс – когда место актеров занимают непрофессионалы, которые должны разыграть какие-то аспекты своей идентичности, или сами зрители). Юхананову такие практики тоже не чужды, но оставаться на территории чистого театра и строить там затейливую и громоздкую башню из слоновой кости все-таки важнее. Тем более что он купил слона, который был много лет никому особенно не нужен, и построил на месте старого драмтеатра им. Станиславского новый электротеатр, в котором что ни сезон, то опять Страна чудес.

Следующий цикл показов – в ноябре

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more