Господа декораторы
Новые книжные поступления: Лев Данилкин Для Ведомостей Борис Акунин.
"Особые поручения".
Изд-во "Захаров".
М., 1999 Страсть к расследованиям, одолевшая ныне общество во всех его слоях, может удовлетворяться разными способами. Просмотр телеканалов в вечернее время способ известный, но не единственный. Оно, конечно, Доренко большой затейник, и платежки его чудо как хороши, но, верите или нет, беллетристика лучше. Оставьте пульт дистанционного управления в покое и порасспрашивайте знакомых, что нынче читают.Cтранное слово "Б. Акунин" (произносят почему-то "бакунин") всплывет всенепременно. Публика, сроду не державшая в руках никакого криминального чтива, носится с его книгами как с писаной торбой. Несомненный талант автора - единственная тому вина.
Если Маринину обозреватели больших газет рассматривали с восхищением энтомолога, обнаружившего какую-то редчайшую дрозофилу - "Ай какая прелесть! ", то таинственного Акунина (это псевдоним!)безоговорочно и всерьез объявили русским Дюма, Стивенсоном и Умберто Эко разом. Акунин пишет не детективы, но детективные романы - дьявольская разница! Романы эти (числом пять) стилизованы под прозу XIX в.; отчетливее всего проступает главный беллетрист прошедшего столетия - Ф. М. Достоевский.
Стилизаций в последнее время много, причем все хороши посвоему: окуджавские, сорокинские, из недавних - "Хоровод" Антона Уткина. Отчего, однако, никому из этих авторов не пришло в голову тщательно ревизовать русскую литературу на предмет "кто виноват? "и нагрянуть туда со следователем? Теперь уж поздно - копирайт у Акунина.
"Особые поручения" - пятый том "Приключений Эраста Фандорина", в котором, как всегда у Б. Акунина, прорабатываются очередные жанры "остросюжетного детектива" - на этот раз плутовская повесть ("Пиковый валет") и триллер о маньякеубийце ("Декоратор"). "Валет" сюжетный канкан с переодеваниями, девичьим визгом, шулерами, разоблачениями финансовых пирамид, змеями и черными воронами - словом, фантомас разбушевался, с чем вас и поздравляем. Будет весело. В "Декораторе" упырь кромсает женские трупы, автор упивается описаниями расчлененок, Эраста Петровича тошнит, а его помощник роется в свежих могилах. Это печальный детектив. Акунин пугает, и иногда даже страшно. Самые впечатлительные поклонники утверждают, что автор позаимствовал сюжет "Декоратора" из рекламного ролика Nescafe "Это Ангелина! ", - не верьте: все было наоборот.
Важная подробность: Акунин, которого долго представляли миру как опасного буйнопомешанного и потому два года рядили в дикие обложки, наконец явлен публике в партикулярном платье: черно-белый переплет, гравюра Макса Эрнста спереди, цепкие пальцы анонима, держащие реестрик серии, сзади. 1999 г. вообще стал удачным для бегущего славы гения. Акунину не только в самое короткое время удалось присоединиться к амфибрахическому триумвирату великих писателей конца века Сорокин - Пелевин - Мамлеев, но и приобрести по-хлестаковски стремительную популярность: им интересуются ежедневные газеты и модные журналы, олигархи пытаются втянуть его в предвыборные компании, кинопродюсеры - заключить эксклюзивный договор на экранизацию, а издатели предлагают новые контракты.
Успешных в коммерческом смысле интеллектуалов не так много даже на Западе, так что "бакунин" сделал редчайшую в России карьеру. Аналогии с Умберто Эко, также историком по бэкграунду, неизбежны. Правда, сам Акунин, не отрицая сходства своих романов с интеллектуальными ретродетективами Эко, тем не менее относится к итальянскому семиотику с известным скепсисом. Дело еще и в том, что (байка от Акунина!)однажды они где-то столкнулись в дверях, мельком глянули друг на друга, и оба не смогли скрыть своего неудовольствия, заметив неожиданно, что внешне подозрительно похожи. Эпизод, напоминающий сценку из гайдаевской комедии, очень характерен для Акунина: серьезный вроде бы человек обращает внимание на какие-то совершенно несерьезные вещи.
Петр Алешковский.
"Седьмой чемоданчик".
М., 1999 Тоже в некотором смысле расследование, и тоже историческое, но проведенное совершенно иными методами - безо всякой полицейщины и могилоосквернения: сыщик здесь не чиновник при генерал-губернаторе, но поэт, и поэт истинный. Из тех, что жжет свои рукописи (при нынешних-то трехгигабайтных хард-дисках!), творить ездит на заснеженную дачу и по старинке пьет водку, вместо того чтоб попросту нюхать кокаин. Результат - архаичный, но деликатесный, словно сорокинские щи, текст: изящная и простая дачная проза, писанная с каллиграфическим мастерством, словно бы заверенная в какой-то небесной канцелярии: "Игумен. Пафнутий. Руку.
Приложил". Чеканка, а не проза.
Историк в третьем поколении, автор осознает, что пришла пора фиксировать не какие-то общественные движения, но самые мельчайшие, глубоко частные. Биография семьи, сны, старые рукописи - вот содержимое "седьмого чемоданчика"; и немалой отвагой нужно обладать, чтобы в 1999 г. написать фразу: "Птицы уже не пели". Алешковский пишет несовременно - без подвохов, без каламбуров. Снег у него - снег, а не кокаин, трава не имеет никакого отношения к анаше, а слово "Господь" - никак не повод сочинить рекламный слоган про солидных господ. С брезгливостью музееведа он пишет о нынешних галерейщиках (читай: концептуалистах!), которые только и норовят, что "спереть какую-нибудь советскую парковую скульптуру". И глиняные Аполлоны трогательны бывают, несмотря на всю свою наивность.
Словно извиняясь за свое слишком исповедальное "повествование", автор по контрасту предлагает четыре очень динамичных, бодрых текста: "Жизнеописание Хорька" и три "новорусские сказочки". Я не уберу свой седьмой чемоданчик, в запале заявляет Алешковский.