Артист-бухгалтер
Эта фраза объясняет мне не только мироощущение моего собеседника, но и проливает свет на его приоритеты в профессиональной деятельности. Например, Шнейдман – горячий противник грубого механического переноса Международных стандартов финансовой отчетности (МСФО) на российскую почву. “Ну внедрим их в приказном порядке, потому что этого требует Международный валютный фонд, и что будет? Предприятия состряпают отчеты по западному образцу, а содержание будет старым. В итоге будут скомпрометированы международные стандарты».
Переписать нормативы – это очень просто, продолжает Леонид, смысл введения МСФО в другом: внедрить другую экономическую философию.
В 1996 г. PriceWaterhouse издала книжку, в которой была смоделирована условная компания и для нее составлен отчет, сделанный полностью в соответствии с международными стандартами. “Я проклял тот день, когда взялся за издание этой книжки, – я почувствовал, что вместо пользы она принесла самый настоящий вред, – говорит Леонид. – Книжка шла нарасхват. Народ брал, подставлял свои цифры, посчитанные по доморощенным методикам, и говорил: а у нас отчет по международным стандартам”.
Прежде чем реформировать бухучет, надо понять, кто будет потребителем финансовой отчетности, и под него менять систему. К примеру, если основной потребитель отчетности – это частный инвестор, то система выстроена так, чтобы была максимальной прибыль. Если источник финансирования (и основной потребитель отчетности) – банки, то они заинтересованы, например, в том, чтобы активы не были переоценены. Если отчетность составляется в интересах государства, то используется третья, отличная от первых двух методика.
О бухучете Шнейдман говорит с редким воодушевлением. Для него это не скучные схемы, наполненные цифрами, а гармоничный мир с множеством увлекательных подробностей. Я готовилась к встрече с занудой-буквоедом (кстати, кроме всего прочего Шнейдман – доктор экономических наук, профессор Финансовой академии при Правительстве РФ, член Методологического совета по бухучету Минфина РФ и проч., и проч.), вместо этого обедаю с открытым, обаятельным человеком неполных 40 лет. Он признается мне, что любит в свободное время поиграть в боулинг и бильярд или поваляться на диване, глядя в экран телевизора.
“А кого вы, кстати, предпочитаете, Доренко или Киселева?” – спрашиваю я. “Ни того ни другого, – отвечает Леонид. – Я вообще в последнее время смотрю преимущественно развлекательные передачи. Правда, дебаты на НТВ – это то что надо. Мне нравится, когда есть шоу… Стакан с соком…”.
От обсуждения политических шоу мы снова возвращаемся к бухучету. «Сейчас в ряде новых инструкций сделана попытка использовать так называемые профессиональные суждения, я не представляю, что будет после 1 января, когда войдут в силу эти стандарты”, – говорит Шнейдман.
Например, надо оценить “существенность события”. Как это сделать? “Если у российского бухгалтера баланс не сходится на 10 коп., он будет всю ночь жечь электричество на сотни рублей, но к утру найдет эти 10 коп., а в международных стандартах подход совершенно другой: что такое 10 коп., если я баланс составляю в тысячах или миллионах рублей, я просто плюну на них. Но нужно научиться делать эти профессиональные суждения”.
Корпоративные психологи утверждают, что непременная составляющая успеха на любой стезе – это увлеченность делом, которому служишь. Я спрашиваю Шнейдмана, как он выбрал профессию. “Знаете, есть такое кино “Старые стены”, там Гурченко – директор фабрики – спрашивает главного инженера: вы в институт-то пошли по призванию? А он ей отвечает: вы знаете хоть одного человека, который в текстильный институт пошел по призванию? Так же и я”, – рассказывает Леонид. В юности он занимался в театральной студии, мечтал быть артистом. “Я пошел в бухгалтера, потому что отец (тогда главный инженер крупного НИИ) убедил меня получить надежную профессию”. Интерес к ней пришел позднее.
В 1991 г. он начал работать в фирме PriceWaterhouse. “Я не собирался никуда уходить из Минфина, мне очень нравилась работа там”, но грянул август 1991 г., дни союзного министерства были сочтены. По словам Шнейдмана, он получил приглашение почти от всех фирм большой шестерки – “круг узок”, все, кто работает в этой области, хорошо знают друг друга.
К теме “узкого круга” мы снова возвращаемся, когда я спрашиваю, часто ли клиенты “давят” на аудитора, пытаясь добиться от него “красивого” заключения. “Потерять клиента – это всего лишь потерять деньги, а потерять репутацию – это потерять бизнес, т. е. потерять все, – говорит Шнейдман. – Все тайное когда-нибудь становится достоянием гласности, и тогда аудитор мертв”.
И рассказывает мне, как несколько лет назад в их фирму обратилась российская компания с просьбой дать заключение по поводу ее спора с крупнейшим иностранным концерном. Российская сторона утверждала, что партнер обещал инвестиции, но, сыграв на падении курса рубля, предоставил финансирование не в том размере, о котором договаривались.
PWC вынесла заключение в пользу российской фирмы. Иностранный концерн – крупная фирма и стратегический партнер PWC на глобальном уровне – пытался надавить. “Они были крайне недовольны, потом на несколько лет снизились гонорары, но решение осталось неизменным”, – говорит Леонид.
Дело близится к десерту. Заметив признаки колебания на моем лице, Шнейдман говорит: “Вы сомневаетесь, заказывать ли десерт? Нет, это не то искушение, с которым надо бороться”. Во время поездки во Францию по приглашению Ордена бухгалтеров, он отправился с французскими коллегами в ресторанчик (“такой же симпатичный, как этот, с такой же приятной музычкой”). “В конце всем принесли разные десерты, я свой быстро съел (я быстро ем) и, видимо, так посмотрел на “профитроли” своего коллеги напротив, что тот подозвал официанта и заказал мне точно такой же десерт. Я его съел”. Взглянув на Леонида, тот коллега, что сидел рядом, подозвал официанта и заказал российскому гостю дубль своего десерта – “блины, залитые кальвадосом, который поджигается”. “Мне пришлось есть третий десерт. Работать после этого я не мог, теперь опасаюсь есть по три порции, но сохранил убеждение, что десерт – это святое”.