CNY Бирж.12,337-0,53%↓MGTS1 394-0,71%↓EUTR10,1-9,82%↓IMOEX2 465,7-0,45%↓RTSI941,35-0,45%↓RGBI111,67-0,15%↓RGBITR778,05-0,11%↓

РЕСТОРАННАЯ ХРОНИКА: Илья-порок


Совершенно непонятно, зачем это некоторые политики апеллируют сегодня к лозунгу про веру в дела. Не за дела – народная любовь, и не от дел – вера. Куда уместней был бы девиз Лютера: Credo quaia absurdum – “Верую, потому что нелепо”. А еще лучше слямзить речевку у Антона Табакова, который, зазывая гостей в свой новый ресторан “Обломов на Пресне”, обещает им “негу, уют и праздность”. Нега, уют и праздность – вот три составные части по-настоящему заманчивой агитки. С такой платформой не поспоришь.

“Обломов на Пресне” – это два этажа “уютной квартиры, где жил и созерцал Илья Ильич”. Можно, конечно, возразить, что Илья Ильич жил и созерцал по другому адресу, а именно: Санкт-Петербург, ул. Гороховая, – но это придирки пустые. В конце концов, родину Гомера оспаривают не то семь, не то 12 греческих городов. И вообще, адрес мифа – не дом и не улица.

Как бы то ни было, в обломовской “уютной квартире на Пресне” – аж два этажа. На одном – большая обеденная зала и четыре кабинета: девичий будуар, мужеский угол с хрестоматийной оттоманкой, философическая беседка и баня. На другом – сигарная комната, столы для карт, бильярда и иных благородных забав. Обеденную залу украшают портреты Олега Табакова в роли И. И. Обломова, вполне реальный младший Табаков в красном шлафроке и гигантский буфет мореного дуба. Дизайнерское решение залы сначала наводит на мысль о крайней степени безумия, в котором пребывал господин-оформитель: стулья разных статей, обои несовместных мастей, даже потолок вылеплен в разных местах по-разному. Но безумие здесь ни при чем. Принцип лоскутного одеяла – рифма к киношной истории Обломова. Декорации всегда строятся ровно на столько, сколько нужно для того, чтобы заполнить кадр, – полезно, что в рот пролезло. Остальное неважно. Гости “Обломова” хоть и сиживают каждый в своей мизансцене, равно вкушают от щедрот этой обители праздности, неги и уюта. Из щедрот всякому полагается изрядное количество холодных закусок (десятка полтора разновидностей и безо всяких ограничений) и два основных блюда – каждый день разных. Скажем, в день парламентских выборов в основе идут лагман с овощами и баранья нога, запеченная с соусом “Мадейра” и баклажанами. А днем позже – свежие грибные щи и фаршированный кролик с моченой брусникой. Кухня достойная, но без особых свойств. В качестве специального блюда подается домашняя атмосфера. Проворные половые в таких же, как у младшего Табакова шлафроках, корят гостей отсутствием аппетита и демьянничают. – Может, паштетика из утки или груздей? – Да пожалуй, что и нет. – Тогда холодца с хренком, очень он у нас замечательный. – Спасибо, сыт. – Ну уж от осетринки-то с икоркой не откажетесь? И уже нет сил отказаться, и лопаешь эту самую осетринку да с икоркой, да с квашеной капусткой и с хрустящим огурчиком, и все под водочку, под наливочку да под шипучий креманчик. И такая, знаете ли, нега по всему существу разливается, что и не выговорить словами, одной песней только и раззудишься.

Единственный минус “Обломова” – что к нему на Пресню не завалишься с бухты-барахты. Надо предупреждать, телефонировать за сутки: приду, дескать, ждите – и иметь при этом в виду, что за негу, уют и праздность придется выложить 56 единиц условности. Правда, за все сразу, не считая разве что неразумных объемов веселящих вод, а разумные – 150 гр. – уже учтены в прейскуранте вместе с морсами и чаями. Цена, в общем-то, плевая – по сравнению с той, что многие готовы заплатить 19 декабря за одну лишь надежду на негу.