"Это не выборы, а референдум"

Съезд движения "Единство", состоявшийся в воскресенье, показал, насколько важна для Владимира Путина сильная партия власти. Глава компании "Росгосстрах" Алексей Головков был одним из тех, кто (в свободное от работы время) создал этот политический феномен под названием "Медведь". Головкова по праву можно назвать профессиональным раскрутчиком партии власти: помимо "Единства" он руководил избирательными кампаниями ДВР в 1993 г., НДР в 1995 г., Александра Лебедя в 1996 г. Один из самых известных российских политических менеджеров открывает "Ведомостям" секреты "Медведя", Путина и "Росгосстраха".

- Последние несколько лет вы занимались политикой: работали на избирательных кампаниях, в Государственной думе. Чем было вызвано ваше решение уйти в бизнес? - После пяти лет работы в Думе мне немножко наскучила эта деятельность. Основное содержание работы депутата - это участие в выработке компромиссных решений. Депутаты должны спорить, убеждать, доказывать друг другу. Это никак не связано с принятием решений. Я начал что-то искать, причем было понятно, что это будет бизнес. В моей компетенции в Думе было законодательство по фондовым рынкам и страхованию. В какой-то степени я был соавтором сегодняшнего страхового законодательства. Я выбрал эту сферу, поскольку я достаточно хорошо понял ее на уровне регулирования. С другой стороны, появилось предложение возглавить "Росгосстрах"; и в какой-то степени это стечение обстоятельств.

- От кого поступило это предложение? - Вопрос обсуждался еще осенью 1998 г.

Уже тогда было ясно, что в "Росгосстрахе" будет назначен новый руководитель.

Сейчас я даже не скажу точно, кто впервые мне эту идею сформулировал.

- Кто-то из правительства? - Кто-то из моих друзей. Сейчас я даже не могу сказать, кто точно сказал, но мне сама идея понравилась. "Росгосстрах" находится сейчас в ситуации, когда его необходимо реформировать. Старое устройство себя изжило. Посмотрел - оказалось, что это очень интересный проект, причем на определенный срок: нужно три или четыре года для того, чтобы этот проект реализовать.

- Вы начали сами прилагать какието усилия, чтобы вас заметили? - Даже не я, а кто-то из моих коллег и партнеров. Мингосимущество активно искало сильную фигуру для "Росгосстраха". Было ясно, что здесь нужна не просто техническая фигура. У "Росгосстраха" много не только внутренних проблем, но и внешних: есть серьезные сложности в отношениях с губернаторами, с Белым домом, министерствами и ведомствами.

Получилось так, что по ряду позиций я оказался самым подходящим.

- Почему так долго тянулся процесс вашего назначения - несколько месяцев с осени 1998 г.? - Вообще,,процесс начался еще при Кириенко. Первый документ был подписан Немцовым, второй - Черномырдиным, который после отставки Кириенко некоторое время исполнял обязанности премьера, третий - Примаковым. Во время переходных периодов решения принимаются достаточно сложно. Ускоряется принятие ключевых решений, а вопросы, относящиеся к периферии интересов, всегда решаются медленно.

- Многие считают, что ваш приход в "Росгосстрах" попал в череду так называемых "семейных" назначений, когда в ряд ключевых компаний, на государственные финансовые потоки пришли люди, близкие к Кремлю. Вы не склонны рассматривать его в таком ключе? - Скорее нет. Резолюция Примакова стояла на письме, которое подписали лидеры всех фракций - от Зюганова до Шохина. На такие рекомендации обычно реагируют, особенно в период прохождения бюджета. Было ясно, что в "Росгосстрахе" ситуация ухудшается с каждым днем. Вроде согласованная кандидатура была, но она не двигалась. Фактически в течение четырех месяцев в компании отсутствовало первое лицо. Между тем с 1 января 1999 г., если вы помните, входили в действие новые требования к уставному капиталу страховых компаний. Из-за них с нового года, т. е. где-то с 4 января, у "Росгосстраха" и его 65 дочерних компаний должны были быть отозваны лицензии. К концу января 1999 г. "Росгосстрах" должен был прекратить свое существование как страховая компания. Когда я сел в это кресло в декабре 1999 г., то понял, что у меня есть неделя, чтобы добиться переноса этого закона. Мне пришлось отправиться в Думу, где у меня были трудные переговоры. Я объяснял, какие проблемы возникнут, если закон вступит в действие с 1 января. Потом я выступал на Думе и Думу убедил. В декабре в первом чтении был принят закон о переносе срока на полгода, и Росстрахнадзор никаких санкций к нам применять не стал.

А в течение полугода проблему уставных капиталов я решил. Можно абсолютно уверенно сказать, что если бы не было этого назначения в декабре, то "Росгосстрах" перестал бы существовать.

- В прессе было много разговоров о том, что в 1996 г. "Росгосстрах" использовался для финансирования избирательной кампании Ельцина. Есть ли у таких предположений основания? - Стопроцентно нет. "Росгосстрах" это холдинг. Использовать его средства централизованно технически невозможно. Ресурсы самой головной компании незначительны. "Росгосстрах" мог бы использоваться как агентская сеть, но так он тоже не использовался, потому что это совсем другая технология.

- Почему в прошлом году вы решили на некоторое время оставить бизнес, к которому так стремились, и согласились возглавить предвыборный штаб "Единства"? - Мне было сделано предложение помочь в проведении избирательной кампании "Единства", и я не смог отказать.

- Почему? - Бывают предложения, от которых трудно отказываться. В силу разных причин.

- Какие у вас были причины? - Это необъяснимо.

- То есть это был приказ? - Нет, не приказ. Просьба. У меня есть хобби - избирательные кампании. Я участвовал во всех крупных из них. Как профессиональный менеджер я достаточно известен. Я был одним из руководителей кампании "Выбор России" и получил свои 15%. Я участвовал в кампании НДР, в итоге мы получили 10%. Я вел избирательную кампанию Лебедя, мы свои 15% тоже взяли. Я был абсолютно уверен, что здесь мы свои 15% тоже получим. В силу разных причин мы получили 22%. Когда появился сложный, реально сложный проект, никто не хочет рисковать. Это так же, как в случае, когда на серьезные операции приглашают опытного хирурга или адвоката. Легко начинать избирательную кампанию, когда у тебя рейтинг выше десятки. Трудно, когда нет структуры и рейтинг 3 - 4%. Начинать, когда нет ничего, очень сложно.

- Сколько времени вы занимались кампанией "Единства"? - Примерно три месяца. Но я в отпуск не уходил, я регулярно появлялся в компании, проводил заседания правления, подписывал все приказы, платежные документы. Я держал дела под контролем. Другое дело, что для движения вперед нужна воля первого лица, которая проявляется постоянно. Может быть, на это чуть-чуть не хватало времени. Например, бюджет 2000 г. мы утвердили только в январе, с опозданием на месяц.

Тем не менее компания развивается достаточно быстрыми темпами, она от этого не потеряла. Я думаю, что, возможно, в чем-то даже выиграла.

- В чем же? - Многие вопросы развития бизнеса упираются в законодательство. Это вопросы общего характера, например налоговое законодательство. При 39% налога на прибыль нет никакого желания ее показывать. Кроме того, я уверен, что весной будет очень существенное снижение налогов в отношении населения.

Мы очень чувствуем динамику денежных доходов населения. Если начинается массовое погашение задолженности по пенсиям и зарплатам, у нас происходит всплеск по собираемости денег. В этой связи, например, мы больше заинтересованы в плоской, нежели в прогрессивной шкале налогов в социальные фонды, потому что это ведет к увеличению доходов населения. Что касается страхового законодательства, для нас существенны все виды обязательного страхования ответственности. Прежде всего автогражданская ответственность.

Закон готов, он пролежал почти год; я очень надеюсь, что он будет принят в трех чтениях весной. Надеюсь, что будут решены вопросы, связанные с обязательным страхованием ответственности нотариусов, брокеров, всех профессий, которые могут наносить существенный ущерб клиенту, которые на Западе страхуются в обязательном порядке.

- Иными словами, получается, что вы занялись "Единством" для того, чтобы проводить через Думу выгодные вам законы? - Нет, когда я начал заниматься "Единством", никто не думал, что ситуация сложится именно так, что в Думе сформируется правое большинство, что все эти вещи можно будет действительно проводить. Это было начало сентября, и тогда все было очень смутно. Все думали, что если этот избирательный блок получит 6%, то это уже счастье. Главное было - пройти в Думу. Этот сложный проект с большой ответственностью и непонятным результатом сам по себе был мне очень интересен. Я повторюсь, мне было сделано предложение, от которого я не смог отказаться.

- От кого оно поступило? - От инициаторов создания блока.

- Игорь Шабдурасулов был среди них? - Он координировал избирательный процесс от администрации президента.

- Утверждают, что Борис Березовский был одним из инициаторов создания блока.

- Березовский участвует во всех крупных политических проектах.

- Кто придумал концепцию "Единства" - партии, не замешанной в политике? - Вообще, она родилась в ходе работы по созданию блока. Концепция, которая была заложена изначально, подверглась радикальной трансформации в ходе процесса. Изначально хотелось работать на протестный электорат, которому по каким-то причинам не нравились ни КПРФ, ни "Отечество". Где-то в том сегменте. Однако после того как стало ясно, что умер шанс НДР - этот сегмент избирателей просто пропадал, опросы показали, что мы полностью забираем их голоса и что электорат "Единства" это не дезадаптанты, а адаптанты, пришлось существенно корректировать стратегию. Пришлось стать партией, поддерживающей власть, но не партией от власти, а партией под власть.

- Когда это произошло, в какое время? - Это произошло в середине октября, после съезда. Тогда мы получили первые серьезные социологические результаты. Если предположить, что все население делится на три части: первая - те, кто уже приспособился, вторая те, кто считает, что может приспособиться, и третья - те, кто считает, что никогда не приспособится, то наша это вторая часть. Те, кто живет плохо, но считает, что они в этой жизни устроиться могут. Они не хотят радикальных перемен, но они хотят новых людей.

- Почему вы не хотите называть имена людей, которые вместе с вами делали этот проект? Это же успех. Обычно политтехнологи тысячами набрасываются на такую победу и утверждают, что они тоже к ней причастны.

- Сейчас ситуация точно такая же. Реальность, как правило, далека от публичной позиции. Обо всем этом можно будет открыто говорить существенно позже.

- Коммунистов вы когда-нибудь могли бы раскручивать? - Нет. Хотя, если бы на предстоящих президентских выборах Зюганов имел шанс получить 50% и мне предложили бы в альтернативу Зюганову заняться Тулеевым, почему нет? Понимая, что это часть общего проекта, где есть демократический кандидат, которого нужно проводить и для этого нужно руками Тулеева отобрать 20% у Зюганова. Это работа. Когда в прошлой президентской кампании я работал с Лебедем, понятно было, что я работаю на Ельцина. Роль Лебедя была ясна: во втором туре он должен поддержать Ельцина. Это было одним из условий работы с ним.

- Я хотел задать вам более общий, если хотите, философский вопрос. Всегда ли по меньшей мере треть нашего населения будет голосовать за партию власти? Это исключительно российский феномен или всеобщий закон? - Я думаю, что сторонников партии власти в России больше 30%. Вопрос только, кого они этой партией власти считают.

Для многих "Отечество" было партией власти. Если собрать суммарно все голоса, отданные за партии, которые выстраивали себя как партии власти, то получится более 30%. В России есть глубокие традиции. Условно говоря, верховная власть всегда передается преемнику.

Единственное нарушение передачи власти преемнику было в 1917 г. Неважно, каким образом преемник выбирается там, наверху. Для страны это всегда преемник.

И Хрущев был преемником Сталина, и Ельцин - Горбачева. Он был воспринят как преемник Горбачева, созданный тем же самым Горбачевым. В этой связи то, что Ельцин очень точно уловил это и сделал Путина своим преемником, - это просто российская традиция. Выборы в марте - это не выборы, а референдум, подтверждающий полномочия президента. По своей сути психологически. Понятно, что результат очевиден. Такое же отношение существует к верховной власти. Есть доверие к этой власти, какой бы она ни была, будь то 1914 г., 1937 г. или 1999 г. Сделать избирательный блок, который бы выглядел как партия власти, достаточно просто. Нужно убедить избирателя в том, что это и есть та самая партия власти. С середины октября мы именно такую задачу перед собой поставили.

Правда, решение было существенно упрощено, поскольку был Путин. Выстраивание партии власти было простым: мы делали ее как партию Путина. Это не было задачей особой сложности, т. е. мы воспользовались обстоятельствами. Это был вопрос техники.

- Вы будете принимать участие в работе штаба Путина? - Не знаю..Если пригласят. Дело в том, что три месяца работы вне компании, которой нужно придавать существенную динамику, влияют на нее негативно. На сегодняшний день я весь внутри "Росгосстраха". За январь мне удалось рассчитаться по всем хвостам, которые возникли осенью.

- Как вы думаете, что будет отличать путинскую кампанию? Помимо ее молниеносности, разумеется.

- Я думаю, какая-то внутренняя вялость.

Нет необходимости делать широкомасштабную пропагандистскую кампанию.

Нет необходимости использовать административный ресурс - при рейтинге 60% результат и так понятен. Там возникает проблема: Путину нужно будет объясниться со страной по поводу основных вопросов сегодняшнего дня, по поводу базовых вопросов, которые всегда волновали россиянина.

- Вы имеете в виду...

- Кто виноват? Что делать? Отношение к истории России вообще, отношение к последним 10 годам. Как он их оценивает. Его экономическое, политическое позиционирование: рынок или администрирование, демократия или политический централизм.

- Как скоро он расскажет нам об этом? - Я думаю, что в течение ближайшего месяца он даст ответы на все вопросы.