Ценные бумаги
Ценные бумаги - не только объект профессионального интереса исполнительного директора инвестиционной компании "Пабл" Анатолия Карташова, но и его хобби. Карташов уже почти 10 лет коллекционирует российские ценные бумаги, выпущенные до 1917 г.
Начало коллекции положили акции нефтяной компании, купленные по случаю в букинистическом магазине, том, что расположен неподалеку от Санкт-Петербургской фондовой биржи (одним из основателей которой был Карташов). Это произошло в 1991 г.
Потом обтрепанные и потертые на сгибах облигации, на несрезанных купонах которых обозначены 20-е и 30-е гг., он покупал в России или за границей, получал в подарок от друзей. Сейчас коллекция насчитывает более 100 листов.
Некоторые коллекционные экземпляры, например акции Санкт-Петербургского столичного ломбарда 1911 г., облигации Российского 4% -ного золотого займа 1889 г. и соединенного 6-го и 7-го займа города Санкт-Петербурга 1908 г., украшают офис компании "Пабл". По словам Карташова, подобную деталь интерьера можно встретить в финансовых и инвестиционных компаниях лондонского Сити, а для России это пока экзотика. "С другой стороны, за рубежом ведь все сохранилось, не то что в России, где владельцы лишились своей собственности в результате конфискации. Представьте, одним декретом Совнаркома в 1918 г. ценные бумаги были аннулированы, владельцам предписывалось сдать их в трехдневный срок, а тем, кто знает о несдавших, немедленно сообщить в ЧК", - возмущается Карташов.
Несмотря на жестокость советской власти кое-какие образцы старых бумаг все же уцелели. Однако несколько лет назад внутренний рынок начал иссякать, и теперь уже интересных экземпляров в букинистических магазинах почти не найти. Тем более что коллекционеров становится все больше, а реликвии фондового рынка начала века считаются в деловой среде хорошим подарком. Зато настоящее аздолье для собирателей - в европейских столицах, куда российские бумаги были вывезены эмигрантами. Карташов вспоминает лавки букинистов на берегу Сены и антикварные магазины на New Bond Street в Лондоне - именно здесь приобретены лучшие экземпляры его коллекции.
"Долгое время они представляли только коллекционный интерес, однако после того как в 1996 г. тогдашний премьер Виктор Черномырдин признал обязательства перед французами в объеме $500 млн по царским долгам, спрос на эти бумаги подскочил", - утверждает Карташов. Если раньше бумаги, вывезенные эмигрантами после 1917 г., продавались у букинистов по нескольку долларов за штуку, то теперь цена выросла до $50 - 100. "Долг Франции был последним неурегулированным долгом. До этого в 60-е гг. советское правительство договорилось с Англией, Бельгией, Голландией, долг Германии был реструктурирован еще раньше, - говорит он. - Теперь пора бы расплатиться и со своими гражданами". Он обсуждал проблему с юристами и считает вполне возможным обратиться в суд с иском о возвращении долгов, создать союз держателей российских займов, подобный французскому.
"Если СССР и Россия признали, что необходимо платить по царским долгам инвесторам, то разницы между зарубежными и внутренними инвесторами нет", - говорит он.
Проблем с установлением прав собственности не предвидится - практически все акции и облигации в России выпускались на предъявителя. Исключение составляют ценные бумаги, эмитированные страховыми обществами: они служили одновременно страховыми полисами. Таким образом, права переходят не только к наследникам, но и к тем, кто приобрел бумаги позже.
"Чистую сумму долга вычислить несложно, поскольку известен золотой эквивалент рубля, а вот сумма процентов - это уже вопрос договоренности", продолжает Карташов.
О готовности затеять процесс он говорит не без иронии, но идеи его вполне серьезны: "Возвращение долгов - это свято. Структурируйте, договоритесь с кредиторами. Надо создать прецедент, чтобы другим неповадно было не возвращать долги".
И тут же приводит недавний отрицательный пример, когда администрации ряда российских регионов после кризиса 17 августа 1998 г. отказались платить по своим ценным бумагам и до сих пор не могут рассчитаться с юридическими и физическими лицами.
Похоже, Карташов, который, кроме работы в инвесткомпании, имеет опыт преподавания в Инженерноэкономической академии, все-таки слишком реально смотрит на вещи, чтобы рассчитывать на прямой доход от свой коллекции, и рассматривает ее как хобби, позволяющее к тому же больше узнать об истории страны. "Я собираю именно русские бумаги, хотя мне дарили, например, австрийские, китайские", - говорит коллекционер.
По его словам, ценные бумаги дают адекватное представление об экономическом положении страны.
Процентные ставки в 3 - 4% годовых по облигациям начала века свидетельствуют о низкой инфляции и здоровой экономике.