Пространство, время и взгляд
Небольшая экспозиция представляет художников, родившихся между 1954 и 1968 гг., живущих и работающих в Британии и показывающих нам свои “пейзажи”. Это живопись, графика, фотография, скульптурные объекты и небольшие видеоинсталляции. А статья куратора Эн Гэлагхер (Ann Galagher) в каталоге выставки начинается с определения термина Новым оксфордским словарем.
Пересказывая кратко, “пейзаж” — это: во-первых, местность; во-вторых, картина, изображающая местность; в-третьих, ситуации, образно представляемые как некая местность. Но первое же произведение, которое мы видим на выставке, значительно расширяет словарные рамки термина. Рэйчел Лоу показывает видеофильм “Письмо неизвестному # 6”, снятый из салона мчащейся по трассе автомашины. Глаз видит пастельно-неясные сцены за окном, рука рисует на стекле хаотичный узор. Вид природы, закрепленный памятью техники, захватывается в собственность взглядом. И тут же превращается в бесконечную серию абстрактных полотен.
Она где-то здесь – зыбкая, невидимая граница, скорее облегчающая, чем затрудняющая переход натуры в искусство, вещи – в ее изображение, действительности – в чувство и память. Эта граница находится как раз в том месте, которое совершенно условно называется словом “пейзаж”. Потому что как же еще это назвать? Можно так, как Рут Блис Люксембург: “Влажные листья, влажные листы”. Магической красоты цветной фотоснимок изображает лужу на мокром асфальте, в которой плавают листья и отражаются ночные огни. И когда завороженные великолепием этого неприметного вида, вы застываете на месте, то вдруг начинает казаться, будто влага изображенная просто находится в мягкой ложбинке непросохшего листа фотобумаги. И тогда стоит известных усилий, чтобы не войти в картинку, как герои старых романтических сказок.
Собственно, когда-то пейзаж и был для этого предназначен. Появившись во времена позднего Ренессанса, этот жанр был посвящен картинам просторного мира, в котором привольно было блуждать взглядом и душой. Он представлял мир как сцену, застывшую в ожидании наших желаний и действий. И только у импрессионистов пейзаж стал изображать моментальные фрагменты, которые взгляд вырезает из окружающего. Вот тогда-то время и человеческая субъективность были намертво впечатаны в картинный ландшафт.
Нынешний житель мегаполиса знает из собственного опыта, как быстро меняется городской ландшафт: разрушаются и вновь возникают здания, меняется функция и вид элементов пространства, усиливается или ослабевает интенсивность жизни. А нынешний путешественник с такой быстротой преодолевает громадные расстояния, что фрагменты совершенно разных мест слагаются в его сознании (и на пленке его фотоаппарата) в единый коллаж. Сегодня пейзаж помещается исключительно внутри человеческого взгляда. Взгляд может быть многократно продлен в памяти или просто технически, может увеличивать до огромных размеров любой микрофрагмент или превращать панораму почти в миниатюру. Так Мариэль Нойдекер, снимая каждые восемь минут свое путешествие через Ла-Манш, создает единый вид пролива, замыкаемого по краям видами Дувра и Кале, а в своей сердцевине вмещающего бесконечное свечение воды под солнцем и тени далеких судов. Так Уилли Дохерти, в упор фотографируя ярко-синий пластиковый пакет, упавший в темную траву, делает свой “Небольшой инцидент” первым признаком разворачивающейся грандиозной катастрофы.
Мир, превращенный в то, что в рамках британского проекта названо пейзажем, не просто глобально зависим от человека. Он и есть вещество его опыта, его галлюцинаций, маний и творчества. Он сегодня уже вовсе не жанр и не то, что от него осталось. Даже не масштаб пространственного измерения. Он нечто совсем другое, то, что всякий раз избегает быть названным простым словом “пейзаж”.