Двуликий Буров
В Музее архитектуры проходит выставка, посвященная столетию со дня рождения Андрея Бурова (1900 - 1957), ярчайшего представителя первого поколения советских архитекторов. Поколения, которое училось конструктивизму, но создавало потом сталинский стиль. При изучении выставки обнаруживается, что на самом деле Буровых было два: один - до 1930 г., другой - после. Один - выпускник авангардистского ВХУТЕМАСа, деятельный член правления Общества современных архитекторов, последовательный конструктивист. Другой - уверовавший в ценность классического наследия аспирант новоорганизованной Академии архитектуры, мечтающий о синтезе искусств. Один дружил с Ле Корбюзье, другой проектировал Дом архитектора в Гранатном переулке, а также сталинские жилые дома на Полянке, Велозаводской и Бережковской набережной. Один путешествовал по заводам и городам Англии и Германии, другой - по виллам Италии и храмам Греции, изучая портики и капители.
Юбилейная ретроспективная выставка всегда претендует на полноту в охвате материала: весь смысл ее и заключается в том, что перед глазами зрителей целиком проходит творчество художника или архитектора - от детских рисунков и до старческих бредней.
В случае Андрея Бурова этот академический метод не работает. История творчества архитектора, столь типичная для эпохи 20 - 30-х гг., невозможна ни в одной другой стране: один человек смог прожить и претворить в жизнь два абсолютно несовместимых, тем более в одном выставочном пространстве, архитектурных стиля - конструктивизм и сталинский ампир. Музейщики Архитектурного вышли из положения просто: опираясь на продюсерские соображения, они попытались "раскрутить" первого из двух Буровых, т. е. конструктивиста. Продумано было все, даже организация вернисажа: в залах Бурова-первого говорили речи, а там, где висел Буров-второй, пили и закусывали.
На то же дело были брошены новейшие музейные технологии - например, вход в анфиладу занавешивала гигантская белая тряпка, на которую проецировалась лента Сергея Эйзенштейна и Григория Александрова "Старое и новое": какие-то грабли, крупные планы, дерганая мимика и порывистые движения кино 20-х... И вдруг - оно!!! Гениальная декорация Андрея Бурова - конструктивистская изба-ячейка "идеального колхоза". Ученик театрального художника и архитектора Александра Веснина не просто достоин своего учителя, более того - сам великий Ле Корбюзье после просмотра фильма в Москве предложил молодому архитектору свою дружбу. Да и собственно театральные работы Бурова-декоратора, которые выставлены здесь же, потрясают не меньше - на эскизах декораций к пьесе философа-космиста Александра Чижевского "Голгофа" горой распятия архитектор делает изумрудно-зеленый земной шар, заключенный в обручи арматуры. Дальше - больше: крепкая конструктивистская графика, проекты "с изюминкой", например Театр массового действа с гигантским указателем на фасаде, в котором чувствуется влияние декорации Моссельпрома Родченко.
Упор на раннее творчество Бурова смазал картину его второго периода - сталинского стиля. А чего стоит одна только реконструкция Театра народного творчества в Москве - куб восточного мавзолея с рельефным изображением Сталина во весь фасад. Рядом - маленький народ с орудиями художественного труда: постройка подошла бы не для Москвы, а для Египта Среднего царства. Послевоенный проект Бурова предлагает переселить южных жителей, по причине войны оставшихся без крова, в небольшие вэдээнхашные павильоны из армированного гипса. Гротескность всех этих зданий очевидна и нелепа, но своим пафосом и размахом она совершенно затмевает конструктивистские находки Бурова-первого. Однако понятно, что сталинскую архитектуру нельзя любить, ею можно только интересоваться, а конструктивизм не просто близок современности - он безнадежно в моде. Поэтому устроители, "поставив" на него, знали заранее, что не прогадают. И не прогадали.