Секс, ложь и Содерберг
Информация о том, что жюри 51-го Берлинского МКФ под руководством знаменитого американского продюсера Вильяма Механика присудило "Золотого медведя" за лучший фильм "Интиму" Патрика Шаро, была с восторгом принята немецкой прессой и вызвала полное разочарование у нашей критики. Фильм, в центре которого два человекообразных животных еженедельно занимаются разнообразным сексом и больше, в принципе, ни в чем не нуждаются, попал в некую точку, где буржуазная культура оставляет пространство для индивидуальной свободы, и личность зрителя всеми своими лепестками должна тянуться к экрану. Ведь золото Берлина - это своего рода политический жест, причем усиленный серебром за исполнение лучшей женской роли, которое получила Керри Фокс, сыгравшая в этом фильме. Но этого мало: "Интим" получает еще и DM50 000 и приз "Голубой ангел" как лучший европейский фильм - не много ли за посредственную картину, где художественность в нашем смысле и не ночевала (какое там искусство детали, внутрикадровый монтаж и т. д.)? Налицо политика, которая обязательно сориентирует кинематографистов на правильный выбор тем для своих будущих малобюджетных картин.
В чем он, пафос приза фильму "Интим"? Византийское сознание, которое является господствующим в России, предполагает секс как вещь глубоко интимную, если уж вынесенную на экран, то через "отношения", а если без "отношений", то между героями хотя бы эстетически привлекательными. Наблюдать аж почти весь фильм сексуальные отношения малопривлекательных особ - тут, извините, тормоз. Западноевропейское сознание предполагает совершенно иное отношение к телу: каждое тело имеет право на свою телесную радость! Западный человек может радоваться этой радостью чисто гуманитарно: фильм защищает права данного отдельно взятого тела и чем оно непривлекательнее, тем больше заслуга художника.
Награды, которые обрушил на этот фильм Берлинский фестиваль, свидетельствуют: вот мейнстрим, вот столбовая дорога развития кинематографической мысли, вот где должны экспериментировать художники... Добавлю: в рамках арт-хауса. Железной рукой г-на Механика показано направление, которое должно приветствоваться на кинофестивалях, т. е. именно то, что не может позволить себе Голливуд. И Механик по-своему прав.
А то, что фильмы могут превосходить друг друга и уступать друг другу в такой нежной области, как художественность, - так это мимо кассы. Призовая политика фестиваля все более и более утверждает позицию, что кино рассматривается скорее как искусство коммуникации, нежели искусство кино в чистом виде. А как искусство коммуникации "Интим" вполне себе на 1-м месте - как он сблизил всех представителей романской и англосаксонской культур! Потеря художественности - это всегда оборотная сторона политического заказа. Нечто подобное произошло с любимцем Berlinale Гэсом Ван Сентом. Когда-то прославившийся как певец аутсайдеров, сохранивших детскую чистоту сердца ("Мой частный штат Айдахо"), Ван Сент благополучно сливается с мейнстримом в "Умнице Уилле Хантинге", где общество ассимилирует отщепенца - героя Мэтта Деймона. Другое дело, что отщепенец был "талантлив на математику". Вот и в новом фильме, который был в конкурсе Berlinale-2001, "Обретая Форрестера" (Finding Forrester), общество вновь ассимилирует отщепенца - на сей раз это усилено еще и расой героя-афроамериканца, правда юноша "талантлив на литературу".
Конфликт добра и зла заменяется в фильме социальной сказкой, где лучшее борется с еще более лучшим, а самым отрицательным типом оказывается преподаватель литературы в колледже, который придирается к нашему герою, - не знаю, как тут с искусством коммуникации, но с искусством кино полная засада.
Так что, подводя итоги фестиваля, остаюсь при своем: наиболее интересным художественным фильмом на нем была "Наркоторговля" (Traffic) Стивена Содерберга. Не отмеченная Берлином, она вполне еще может получить "Оскара".