Буря над Асией
Еще не увидев фильма, изумляешься восторгам критиков: казалось бы, Асия Ардженто, дочь знаменитого хоррормейкера Дарио Ардженто и актрисы Дарьи Николоди, должна вызывать раздражение и у акул пера, и у простых зрителей. Тем более что "Пурпурная дива" сделана с нахальной откровенностью: ее создательница не устает подчеркивать автобиографический характер своего фильма. Ардженто сняла "Диву" по собственному сценарию и сама сыграла главную роль. Ее героиня тоже хочет стать режиссером, и в перерывах между косячками и брутальным сексом пишет сценарий под названием "Пурпурная дива".
Но странное дело: глядя на эту накрашенную, накуренную сумасшедшую девицу, ковыляющую на шпильках по рассветному Парижу в поисках гашиша, вовсе не испытываешь классовой злости. Ардженто удается невозможное: она снимает про себя - богатую, красивую и знаменитую - так, что над ее судьбой зарыдает любая ростовская пэтэушница. Девочка-мажор рассказывает нам историю про Асю Ардженто, которая любила, да так и не вышла замуж. Ее Анна-Батиста постоянно и нешуточно страдает. К ней пристают наглые фанаты, ее лапают охальники-продюсеры. Наконец, единственная любовь ее жизни, рок-музыкант, от которого она решила завести ребенка, оказывается женатым. В финале бедная Анна, тряся огромным животом, бежит в никуда и слезы катятся по ее трудовому актерскому лицу. Героиня Ардженто наивна, как Ирина Муравьева в фильме "Карнавал" или Жюстина в романе де Сада. Прожив двадцать четыре года среди наркоманов, извращенцев и непризнанных гениев, Пурпурная дива так и не научилась позиционировать себя в тусовке. Она знакомится на улице с уголовными элементами афроамериканской национальности и дает им свой номер телефона. На новый наркотик бросается, не распробовав как следует, и чуть не помирает. И все время удивляется своему невезению.
Продюсер зазывает ее к себе в номер, чтобы "почитать сценарий", а она растерянно хлопает глазами, когда он лезет ей под юбку. Интервьюер спрашивает: "Можно вас обнять? ", она отвечает: "Да", а потом удивленно таращится в камеру, когда старый боров тычется ей в декольте. Изумление - вообще единственная краска в актерской палитре Ардженто-мл., но зато кладет она ее на холст экрана щедро, от души.
Переживая за простушку Анну-Батисту, как-то забываешь, что она плоть от плоти этой тусовки. Она выглядит девочкой из народа, случайно попавшей в ад богемы. Цитаты из папиных ужастиков только усугубляют это ощущение. Когда Ардженто-мл. пытается снять страшную сцену, у нее получается смешно: героиня во весь дух улепетывает от голого толстого продюсера, всхлипывает, визжит, а зал в это время давится от смеха. Несмотря на все свои побрякушки, баксы, кокаиновые дорожки, Пурпурная дива попала на экран прямиком из фильмов неореализма. Это простая девчонка родом с рабочей окраины. Ее вульгарные интонации не скроешь, даже имея за спиной папу-режиссера и маму-звезду. Богемное происхождение Асии входит в клинч с ее темпераментом рыночной торговки. Она блажит, плачет, машет руками с таким остервенением, словно каждую секунду спасается от голодной смерти. Типичная мать-одиночка с бедного итальянского юга. Ее место в "Похитителях велосипедов", а не в вампуке про Клеопатру, которую снимает развратный продюсер в "Пурпурной диве".
Нутряная простонародность "Пурпурной дивы" благотворно влияет на кассу и обезоруживает критиков. Невозможно не любить бедную Анну. Богатые тоже плачут, болеют, беременеют от женатиков. Развернув этот слоган на полтора часа экранного времени, Асия Ардженто сумела понравиться всем. Впрочем, разве не этим славится и Ардженто-старший?