ПСИХОТЕРАПИЯ: Страх опаснее эмбарго

Угроза применения арабами "нефтяного оружия" заставила рынки взвинтить цены на нефть до самого высокого уровня за последние полгода и посеяла нервозность в индустриальном мире. Ирак приостановил нефтяной экспорт на 30 дней и планирует через Лигу арабских государств обратиться с призывом к странам Персидского залива ввести эмбарго на поставки нефти в США сроком на полгода или год. Иран поддержал этот призыв, что неудивительно: эта страна не экспортирует нефть в США с 1992 г. "Арабский квартал" настоятельно требует, чтобы все его жители, включая и союзников Запада, действовали заодно.

Однако не стоит впадать в панику - ситуация не так страшна, как кажется. Скажем, на Ирак приходится около 4% мировых поставок нефти. Если бы добыча за пределами Ирака и спрос не изменились бы, а Ирак прекратил поставки навсегда, то цены на нефть выросли бы на 40%. Но с тех пор, как Ирак объявил о приостановке добычи, цены поднялись только на 1%. Значит, игроки рынка нефти не рассчитывают на длительное прекращение иракских поставок, а другие поставщики способны и горячо желают восполнить недостаток. Если иракский экспорт возобновится в обещанный срок, по истечении месяца, мировые поставки в годовом исчислении сократятся всего на 0,3% (если, конечно, другие поставщики сохранят объемы добычи). Вряд ли здесь есть повод для беспокойства.

На самом деле 27% -ное (с февраля) увеличение цен на нефть связано не только с сокращением поставок, но ровно в той же степени и с другими факторами: экономический подъем в США, начало летнего водительского сезона, страх перед нестабильностью на Ближнем Востоке. Нефтяные запасы в США выросли за месяц с 318 млн до 325 млн барр - нестабильность на Ближнем Востоке всегда ведет к увеличению запасов. Когда политический кризис заканчивается, с ним прекращается и рост цен.

Но что, если арабские страны действительно решатся на полномасштабное эмбарго против США? На прошлой неделе пожелавший остаться неназванным представитель ОПЕК сказал France Presse: "Что касается нашей организации, о нефтяном эмбарго речи нет. Ни один человек в здравом уме не станет этого делать, потому что это ударит по всем нам. Если две-три страны согласятся приостановить экспорт, остальные производители гарантированно увеличат свои поставки на рынок, чтобы компенсировать нехватку". Арабские поставщики не собираются падать в экономическую пропасть: на деле эмбарго обернется катастрофой для тех, кто его введет.

Причина этого проста: как только нефть оказывается в танкере или на нефтеперерабатывающем заводе, никто не может проконтролировать, куда она направляется. Во время эмбарго 1973 г. нефть ОПЕК, экспортируемая в Европу, попросту перепродавалась оттуда в США или заменяла неопековскую нефть, направлявшуюся на американский рынок. В конечном счете американский нефтяной импорт пострадал не больше, чем советский зерновой импорт в период кратковременного и неэффективного эмбарго 1980 г. на поставки зерна в СССР. Саудовский нефтяной министр Шейк Ямани впоследствии признал, что эмбарго 1973 г. "не подразумевало сокращения импорта в Соединенные Штаты... Мир - это единый рынок. Поэтому эмбарго было скорее символическим жестом".

Как же это согласуется с общепринятым мнением, по которому именно эмбарго октября 1973 г. вчетверо увеличило мировые цены на нефть, породило дефицит нефти и отправило США в экономический штопор? Да, цены действительно поднялись до небес. Но это было связано не столько с эмбарго, сколько с паническим стремлением потребителей создать большие нефтяные резервы. Оно усиливалось напряженностью на Ближнем Востоке, в октябре переросшей в открытую войну. С октября по декабрь добыча нефти в арабских странах сократилась на 340 млн барр, но это сокращение было меньше, чем запасы нефти, накопившиеся ранее в течение года. Нефти было запасено достаточно, но никто не хотел продавать ее, опасаясь будущего дефицита.

Ситуация в США обострилась после того, как в августе 1971 г. президент Никсон ввел контроль за нефтяными ценами, который не позволял крупнейшим компаниям перекладывать полную цену экспортируемой нефти на потребителей. В этой ситуации крупные нефтекомпании приняли единственное разумное решение: сократили импорт и, чтобы аффилированные с ними сети заправок не остались без бензина, перестали продавать нефтепродукты независимым операторам АЗС. К лету 1973 г. цены на бензин взлетели и длинные очереди на заправках стали обычным делом. Все это произошло еще до введения эмбарго и до того, как было объявлено о сокращении нефтедобычи.

Усугубил положение в сентябре 1973 г. Конгресс, принявший Чрезвычайный закон о распределении нефти. Он предполагал нормированное распределение бензина, при этом контроль над ценами на "новую" нефть (включая импортируемую) был снят, а цены на "старую" нефть оставались под контролем. Это решение имело эффект, прямо противоположный ожидаемому: нефтяной дефицит, который стремился преодолеть Конгресс, только увеличился. Это произошло потому, что в то время большая часть нефти продавалась по долгосрочным контрактам и цены на нефть сильно отставали от цен на спотовом рынке. Таким образом, держатели контрактов получили большой стимул запасать как можно больше нефти как раз в момент, когда следовало бы выбросить на рынок имеющиеся запасы.

Так что не стоит волноваться по поводу эмбарго. Беспокоить должно сокращение добычи нефти. Но вряд ли арабский мир сам отрежет себе нос. Как сказал недавно в интервью Reuters один кувейтский госчиновник, "как же мы сможем поддерживать наших палестинских братьев, если не будем получать доходов? ". Без нефтедолларов арабские страны ОПЕК вернутся к верблюдам и кочевым шатрам. Кроме того, сегодня арабы контролируют всего 40% нефтедобычи, а в 1973 г. на их долю приходилось 70%. Значит, мир стал менее чувствителен к краткосрочным последствиям нефтяных эмбарго. Единственное, чего стоило бы бояться, - так это самого страха перед "нефтяным оружием". (WSJ, 10. 04. 2002) Авторы - директор отдела исследований природных ресурсов Cato Institute, редактор журнала Regulation, the Cato Review of Business and Government