ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Три рынка
Все говорят - рынок. Те, кому больше 25, с детства знали, что рынок - "у них". Лидеры ЕС ехали в Москву с той же мыслью. Европа терзалась, признавать ли Россию страной с рыночной экономикой. Но речь шла не о том, о чем в детстве. "Рыночная экономика" здесь - это просто статус, определяющий режим торговли, т. е. набор допустимых средств, чтобы мешать нам торговать на их территории. Это один "рынок". Европа не хотела признать наш рыночный статус, указывая на разницу внутренних и внешних цен на энергоносители. Внутренние регулируются государством и, таким образом, являются формой субсидирования промышленности. Это правда. И те, кто, вовремя ее осознав, нашел точку максимальной выгоды, стали, как известно, богатейшими людьми в России. Берешь глину, подводишь "проводки Чубайса", получившийся алюминий продаешь по цене $1300 за тонну. Вся операция тактично называется "менеджмент".
Существование так называемых естественных монополий, для которых цены регулируются тарифами, позволяет оценить нерыночный сектор экономики России приблизительно в 45% ВВП. В этом смысле вся наша "рыночная экономика" - самостийно надстроенный этаж над кирпичным бараком социализма. Правительство призналось, что барак в обозримом будущем разобран не будет. Либерализуют около 15% того, что регулируется. Результат известен: кросс-субсидирование внутри монополий и между отраслями, неравенство условий для субъектов рынка и масштабная спекуляция на разнице цен.
Российские переговорщики возражают комиссарам ЕС: низкая цена энергоресурсов - естественное "географическое" преимущество России. Так сложилось, что у нас много природных ресурсов, а в Европе - мало. Ну и что? У Европы есть свои преимущества, например - люди трудолюбивее. Мы же не возмущаемся. Так или иначе, но страны с неразвитой экономикой, как правило, добивались заметного успеха, реализуя на мировом рынке то или иное свое преимущество. Для Восточной Азии таковым была дешевая рабочая сила. В России она дешевле, чем на Западе, но и к уровню Китая нам уже не вернуться. Для того нужен "политический ресурс", т. е. готовность выпускать танки против студентов. А у нас пусть и "ограниченная", но демократия.
Нашим наиболее естественным и безобидным преимуществом при выходе на мировые рынки являются дешевые ресурсы, и непонятно, почему от него отказываться. Правда, слово "рынок" употреблено здесь еще в новом значении, в котором его так охотно использовал президент Путин в своем послании, - как арена борьбы "за место под экономическим солнцем".
Россия сегодня имеет положительное сальдо в торговом балансе с ЕС, причем - за счет экспорта энергоресурсов. Рассуждая о нашем рыночном статусе, Европа, в сущности, использует понятие "рынок" так, как это свойственно покупателю. Россия - ровно так, как это свойственно продавцу, не имеющему гарантированного места. Существует, правда, и третье значение слова "рынок" (то самое - из детства) - как идея устранения всех искусственных преград между первым и вторым. И частокол, которым на протяжении всей последней исторической эпохи ограждают свои рынки развитые страны, ничуть не более соответствует этому понятию, чем российская квазилиберализованная экономика.