Машина любви
Неистовый Винни Джонс, в прошлом нападающий "Лидса" и капитан сборной Уэльса, любим нами как один из персонажей летающего цирка Гая Ритчи. Но сердце подсказывает, что этого одаренного человека ждет выдающаяся сольная карьера. "Костолом" (первый фильм, сооруженный под Джонса персонально) эти предчувствия подтверждает в полной мере.
"Костолом" (в оригинале было на порядок мощнее - Mean Machine) - римейк "Самого длинного ярда", 30-летней давности тюремно-футбольной комедии с Бертом Рейнольдсом. Сделан он в Англии карликовой кинокомпанией SKA Films, принадлежащей Гаю Ритчи, при финансовой поддержке американского гиганта Paramount. Если учесть, что к "Длинному ярду" американские семидесятники по сей день относятся весьма трепетно, получается такая же примерно наглость, как если бы команда Ритчи пересняла, скажем, нашего "Запасного игрока", причем на деньги киноконцерна "Мосфильм". Впрочем, жаловаться американцам глупо: римейк вышел куда симпатичнее и правильнее оригинала. Потому хотя бы, что в 70-е, когда снимался оригинал, философия лэдизма находилась в зачаточном состоянии и три ее священных понятия (футбол, пиво, телки) еще не были расположены в единственно правильной последовательности. И еще потому, что на Берта Рейнольдса в доспехах регбиста смотреть было больно, а на Винни Джонса в полосатых гетрах, совсем наоборот, - отрадно и полезно для здоровья. А европейский сокер, как ни крути, значительно осмысленнее тех боев, которые в США отчего-то называют словом "футбол".
Джонс играет футбольного идола, которому самый гуманный в мире суд присяжных не пойми за что вкатил восемь лет с конфискацией. Сперва кажется, что посадили его потому, что он, будучи нетрезв, слегка прибил пару крохотных полицейских, но потом оказывается, что все существенно сложнее. В тюрьме наш герой неохотно соглашается тренировать любительскую команду заключенных, что приводит к конфронтации с охранниками (также большими футбольными энтузиастами) и грандиозному финальному матчу между зеками и вертухаями, в ходе которого по заслугам воздается всем и каждому, включая статистов и осветителей за кадром.
История эта имела отличные шансы случиться на самом деле. В бытность свою футболистом Джонс был славен привычкой хватать противников за причинные места, а товарищей по команде, игравших без души, после матчей метелил об шкафчики в раздевалке. Когда Ритчи позвал его в "Карты, деньги, два ствола", он отбывал административную повинность за вандализм (он разгромил сад соседа, с которым разошелся во мнениях по вопросу устройства зеленых изгородей) и еще на нем висело уголовное дело о членовредительстве (укусил за нос футбольного публициста). Так что, повернись судьба чуть иначе, гонять бы Винни Джонсу мячик по пыльному газону от одной красной кирпичной стенки до другой. Оттого, вероятно, столь правдоподобен он в качестве баловня судьбы, все в одночасье потерявшего. Оттого доминирующее выражение на его напоминающем бетонную стену лице - искреннее изумление тем, как чудно устроен божий мир. А в глазах его - любовь ко всем проявлениям жизни, будь то травинка и лесок, букашка малая или убийца-рецидивист, осознавший свои ошибки.