На доллар дороже
Сначала барышня была нищенкой-студенткой и тайно мечтала, чтобы все вокруг стало голубым и зеленым, а также гламурным и по возможности евростандартным. Мечтала-мечтала и вымечтала полный набор, да еще вместе с мужем - государственным финансистом, нечистым, судя по всему, на обе руки. К тому же с полукриминальным бэкграундом, но об этом позже, и не это главное. А главное то, что надоело барышне жить в роскоши, наряжаться в Bosco di Ciliegi, украшаться в Tiffany и объедаться в "Гранд Опера". Потому что натура она тонкая, ранимая и такая глубокая, что заглянешь - и дна не видно, сплошное загадочное темное мерцание. Стала барышня рефлексировать, сама с собой закадровые разговоры вести на манер дневника, закрутила роман с мужиком-каменщиком, а тот оказался засланным казачком, мстителем из темного мужниного прошлого. И решила барышня покончить счеты с жизнью, но выбросилась она с балкона или воспарила - вопрос открытый, и финал такой же. Фильм-то называется "Упасть вверх".
Желание ощущать себя на рубль, а лучше на доллар, дороже - обычное человеческое желание. Еще очень хочется, чтобы и окружающий мир с назначенной тобой ценой согласился. Золотому российскому юношеству с надежным советским тылом, которое крепко взялось за наше новое кино, уже наскучило предъявлять материальный достаток в качестве доказательства своей полноценности. Некоторым, правда, еще не наскучило. Роману Прыгунову, например. Но его хайтековское "Одиночество крови" со скромной лабораторной ученой в ослепительном глянцевом прикиде смотрится анахронизмом времен печальной памяти "Затворника", несколько лет назад произведенного Егором Кончаловским. Там, кто помнит, кинокамера откровенно пускала слюни, блуждая масляным взором по роскошным загородным апартаментам мегаписателя Константина Худокуева. Бытовая техника, дизайнерская мебель, джакузи, наконец, - все не просто радовало этот взор, а натурально в восторг приводило. Прыгуновcкий взор, надо сказать, спокойнее, лишней ажитации не наблюдается, все ж прошли годы, однако тихая гордость налицо.
Впереди прогресса, впрочем, другие. В частности, Филипп Янковский с фильмом "В движении" и Александр Стриженов с Сергеем Гинзбургом с "Упасть вверх". У Янковского-мл. успешный журналист, пустой как пробка, вдруг принимается рефлексировать на предмет того, что жизнь куда-то мчится, но мимо, мимо. Вернее, сам этот журналист еще сто лет бы ни о какой рефлексии не помышлял, но авторы за него решили, что пора на тот самый доллар ему - и себе - цену повышать: мол, мы не просто успешные, мы еще и страдающие. Да, виски хлещем и в клубах оттягиваемся, да, жизнь у нас сладкая, но не думайте, мы устали, мы очень устали и летаем во сне да наяву не хуже родителей. Вот и заставляют Константина Хабенского трагически морщить лоб, взыскуя утраченной чистоты и цельности, каковые являются ему в виде хрупкой девочки на лошади.
Стриженов с Гинзбургом идут дальше. Их героиня, новорусская жена, томится в гламурном быте, она им изъедена до основанья. Здесь нет девочки на лошади как символа чего-то лучшего и большего, зато есть искусственный камин как символ вселенской фальши. Чтобы ее одолеть, героиня призывает в помощники простого парня-каменщика. Естественно, Евгения Сидихина, потому как мужа-финансиста играет Александр Феклистов. У которого, кажется, уже в актерской карточке значится амплуа: супруг-рогоносец-долдон и импотент (по обстоятельствам). Все мы со времен "Прорвы" знаем, что Сидихин - лучшее лекарство от Феклистова. Стриженов с Гинзбургом тоже с творчеством Ивана Дыховичного знакомы и подмигивают нам вполне сознательно: не зря же они роскошную квартиру богатой четы с выходом на крышу разместили не где-нибудь, а в Доме на набережной. Мол, страдающая Евгения Крюкова - это Уте Лемпер сегодня. Та попыталась утешиться с грузчиком Сидихиным, эта - с каменщиком Сидихиным. Короче, Сидихин forever. Но здесь все - картон и ложь. Здесь все - фальшивый камин, эрзац. И формальный, ничем не обеспеченный холодный отсыл к чувственной "Прорве", и манерные словоизлияния лощеной стервы, которые почему-то нужно принимать за интеллектуальные усилия, и каменщик с банкой шпрот. И словесная эквилибристика названия тоже. Бросьте вы, падают всегда вниз. Вверх - взлетают. Некоторые, правда, делают вид, что взлетают. Их понять можно: очень хочется, а никак.