Мышцы выиграли у фантазии
Канадская труппа La La La Human Steps открыла Международный фестиваль современного танца DanceInversion в Москве. На сцене МХАТ имени Горького в присутствии генерал-губернатора Канады Адриенн Кларксон она показала свою знаменитую "Амелию".
Придумать для первого вечера самого амбициозного и респектабельного российского фестиваля contemporary dance (до нынешнего года он существовал под двумя западными вывесками - ADF и EDF) что-либо более эффектное было невозможно. Постановка Эдуарда Лока - создателя труппы, хореографа и одного из столпов contemporary art - за год существования превратилась в манифест современного танца и объехала полсотни мегаполисов в рамках мирового турне. Поэтому ради канадцев и без того бесконечный осенний марафон спектаклей, видеопросмотров, неформальных встреч за чашкой кофе и мастер-классов удлинили на целую неделю. Пришлось потесниться и классикам жанра (в "Новой опере" француз Клод Брюмашон покажет свои спектакли 11 и 12 октября, американец Стивен Петронио - 26 и 27 октября) , и модным Татьяне Багановой (ее "Полеты во время чаепития" можно будет наблюдать 2 октября в "Школе драматического искусства") , Гидеону Обарзянеку (австралиец привозит свою труппу Chunky Move 23 и 24 октября в Центр имени Мейерхольда) , Итцику Галили (его спектакли пройдут 30 и 31 октября на сцене "Содружества актеров Таганки").
Канадского хореографа, которому в будущем году стукнет 50, давно уже называют легендарным, культовым, экстраординарным. Не имея профессионального танцевального образования, он не только ставил танцы для Дэвида Боуи, но и удостоился приглашения в оранжерею для избранных - Opera de Paris, где теперь идет его AndreAuria. В середине 80-х, когда имя Лока стало упоминаться рядом с Килианом и Форсайтом, его спектакли очень затрудняли балетных критиков: их сложно было описать не только в системе координат "Лебединого озера", но и с точки зрения мейнстрима contemporary dance. Свет, звук, видеопроекция в постановках Лока уже тогда были столь же значимы и виртуозны, как теперь пуанты. Однако в России до нынешних гастролей имели представление скорее об имени, чем о спектаклях канадца, и даже присуждение ему в прошлом году приза Benois de la Danse ничего не изменило.
"Амелия" ожиданий не обманула: все было именно так, как и описано в сотнях рецензий со всех концов света. Под тягучие песни Лу Рида и Нормана-Пьера Билодо и концептуальный минимализм вечного соавтора Лока Дэвида Ланга четыре танцовщицы и пять танцовщиков развивают торпедную скорость, время от времени соревнуясь с видеопроекцией идеальной балерины, спускающейся в медальоне над сценой. Где-то на периферии спектакля существует сюжет из жизни трансвеститов - о нем с неизменным энтузиазмом Лок рассказывает в каждом интервью, хотя с таким же успехом под эту хореографию можно подложить пелевинскую "Жизнь насекомых". Впрочем, это неважно: смысл "Амелии" - в движении. Танцовщики не только оставляют далеко позади "лорда танца" Майкла Флэтли с его 32 pas в секунду, но и успевают перемещаться по сцене так, чтобы точно попасть в лучи света, которые составляют партитуру не менее важную, чем музыка.
Если бы спектакль оборвался после первых 15 минут, его можно было бы принять за "Средний дуэт" Ратманского, прокрученный с двукратным ускорением и потому растворивший красоту мысли в усилиях мышц. Но Лок заставляет одетых в черные унисексовские костюмы артистов гнуться, крутиться, складываться, сламываться во всех плоскостях на протяжении полутора часов. Их возможности начинают казаться беспредельными. Но именно тут и настигает разочарование: CD-проигрыватель по имени La La La Human Steps дает сбой - не беспредельной оказывается фантазия хореографа.