“Свои” среди своих

Михалков не отступил от этой идеи и после оглашения результатов даже приписал Алану Паркеру слова о том, что оставшиеся без награды российские участники (фильм Разбежкиной и “Папа” Владимира Машкова) украсили бы собой любой фестиваль мира. Но комплименты председателя жюри XXVI ММКФ относились исключительно к картине Месхиева – что касается остального конкурса (в том числе и российской его части), нынешнее жюри, насколько известно “Ведомостям”, впало в такое же точно раздражение, как и жюри прошлого года. Правда, в открытый скандал на сей раз дело не вылилось: возможно, именно потому, что в конкурсе оказались “Свои” – фильм, демонстрирующий режиссуру действительно сильного фестивального уровня.

Нечаянная радость

Хотя изначально организаторы возлагали надежды вовсе не на фильм Месхиева, а на “Время жатвы”. Значительная часть отборщиков ММКФ и даже сам президент фестиваля Никита Сергеевич Михалков говорили об этом дебюте режиссера-документалиста Марины Разбежкиной в игровом кино как о явлении совершенно выдающемся. Предполагалось, что именно Разбежкина станет и главной сенсацией, и главным открытием ММКФ.

Хотя с драматургией в картине Месхиева все далеко не столь благополучно (автор сценария – Валентин Черных). История про то, как бегущие в августе 1941 г. из немецкого плена уголовного вида чекист, еврей-политрук и совсем юный снайпер прячутся в доме у отца снайпера – обиженного советской властью кулака, при немцах ставшего старостой, – держится, что называется, на честном слове и порой кажется даже, что драматургическая конструкция не доживет до финала.

Но режиссера явно занимает не жизненное правдоподобие, а возможность рассказать притчу об Отце с большой буквы. В этом картина Месхиева близка фестивальному хиту прошлого года – “Возвращению” Андрея Звягинцева, но сделана, на мой взгляд, куда более искусно. Библейские мотивы “Своих” не нарочиты, как в “Возвращении”, а глубоко упрятаны за изысканной военной фактурой и саспенсом, моментами достигающим почти хичкоковских высот.

Собственно, отыгрывать историю Бога-отца, которому предстоит защищать “своих” (читай – людей) вне зависимости от того, какие грехи “свои” брали на душу, – эта задача целиком легла на плечи грандиозного украинского актера Богдана Ступки. И “Святой Георгий” за лучшую мужскую роль наверняка достался бы ему и при более сильном фестивальном раскладе.

Радость победы “Своих” еще и в том, что три фестивальные награды, в том числе “Золотой Георгий” за лучший фильм и приз за режиссуру есть не что иное, как возвращение Дмитрия Месхиева в топ-лист профессии (а в такую возможность после нескольких средних его картин и провального “Дневника камикадзе” верилось с большим трудом).

И жаль, конечно, что в позапрошлом году жюри ММКФ возглавлял не Алан Паркер, – уж он-то наверняка не позволил бы “Кукушке” Александра Рогожкина остаться без “Золотого Георгия”.

Русское

Вообще же история российского участия в московских кинофестивалях постепенно обрастает какими-то весьма сомнительными легендами. Так, президент ММКФ Никита Михалков в день закрытия и со сцены “Пушкинского”, и в телеинтервью “Первому каналу” озвучил тезис о том, что и награда Месхиеву, и пять российских картин, показанных в официальной программе (три – в основном конкурсе, “Русское” Александра Велединского – в конкурсе “Перспективы” и “Ночной дозор” Тимура Бекмамбетова – на закрытии), и обширная внеконкурсная русская программа – все это свидетельство возрождения отечественного кино. А вот три года назад (т. е. в 2001-м), утверждает президент фестиваля, в конкурсе не было ни одной российской картины, так как не нашлось достойных высокого уровня ММКФ.

Но в 2001-м, между прочим, были сняты “Сестры” Сергея Бодрова-младшего, “Второстепенные люди” Киры Муратовой, “В августе 1944-го...” Михаила Пташука – и любой из этих фильмов мог бы украсить конкурс любого московского фестиваля. Просто тогда отечественное кино не являлось приоритетом для наших отборщиков, теперь является, и слава богу; но если бы конкурсное участие России в XXVI ММКФ ограничилось фильмом Месхиева, престиж страны ничуть бы не пострадал.

Противоестественный отбор

Со “Временем жатвы” Марины Разбежкиной вышла история примерно та же, что пару лет назад с “Одиночеством крови” Романа Прыгунова: оба эти фильма за какие-то неведомые постороннему глазу достоинства страшно возлюбили те критики, что входят в отборочную комиссию фестиваля, а почти все остальные пишущие о кино люди чрезвычайно этому обстоятельству удивилась. “Одиночество крови” сделано как бы в хичкоковской традиции, “Время жатвы” – как бы в тарковской, разбавленной родченковской визуальной эстетикой. Но обе картины так беспомощно и безнадежно вторичны по отношению к выбранным для подражания образцам, что участию их в конкурсе фестиваля класса А трудно найти достойное объяснение.

“Папа” Владимира Машкова изначально был поставлен на закрытие фестиваля, там бы этой по-актерски простодушной и чрезмерно театральной картине и оставаться, но в последний момент было решено, что торжественную церемонию украсит собой “Ночной дозор” Тимура Бекмамбетова – фильм, произведенный и прокатываемый партнерами студии Никиты Михалкова “ТРИТЭ” – “Первым каналом” и компанией “Гемини” (картина в ближайшие дни выходит в прокат, и рекламная поддержка такого рода для нее нелишняя). Конечно, чуткое отношение к партнерам – свойство чрезвычайно ценное, но назвать этот развернутый на два часа рекламный ролик компьютерных технологий в кинематографе “нашим ответом Тарантино” (как это сделал, представляя “Ночной дозор”, Михалков) – значит расписаться в том, что руководство ММКФ совершенно не понимает, какого уровня фильм (Kill Bill, volume 2) стоял на открытии фестиваля и режиссер какого класса посетил Москву.

О высоком

После того как ММКФ открыл Квентин Тарантино, а закрыла, принимая из рук правнука Станиславского приз “Верю!” Мэрил Стрип, предъявлять какие-либо претензии дирекции фестиваля неблагодарно и глупо. Но поскольку фестиваль – это не только высокие гости, а еще и конкурс, и спецпрограммы, без претензий, точнее, вопросов не обойтись.

Вопрос первый: зачем было проводить два конкурса (основной и конкурс дебютов “Перспективы”), когда достойных фильмов не набралось и на четверть одного? И вопрос второй: стоило ли убивать две самые популярные внеконкурсные программы: “8 1/2 фильмов” Петра Шепотинника и “АиФория” Андрея Плахова и агентства “Интерсинема-арт”? Ответ на этот вопрос вроде бы дали сами организаторы на вступительной пресс-конференции: пусть-де отборщики не отвлекаются на авторские программы, а более тщательно составляют конкурс.

Но конкурс ММКФ лучше не стал, а фестиваль без авторских программ заметно потускнел. Ведь Шепотиннику, например, удавалось привозить фильмы, не только отражающие мировую моду, но и идущие чуть-чуть впереди нее. Так, “Птицы” были показаны в Москве еще до того, как стали международным хитом, а Bowling for Columbine Майкла Мура – без малого за год до превращения американского режиссера-документалиста в звезду № 1.

Кстати, новый фильм Майкла Мура, завоевавший “Золотую пальмовую ветвь” Каннов, “Фаренгейт 9/11” для внеконкурсного показа ММКФ получить не удалось. Якобы потому (объясняли организаторы), что Мур переделывает финал. Но, поскольку картина уже во время московского фестиваля вышла в американский кинопрокат, объяснение это критики не выдерживает.