Индрек Нейвельт, президент Hansabank Group
Через два года после открытия в России лизинговой компании эстонская Hansabank Group решила выйти на российский банковский рынок. В сентябре группа объявила о покупке небольшого московского банка “Квест”, а к концу следующего года хочет нарастить свой российский кредитный портфель с $200 млн до $1 млрд. Президент Hansabank Group Индрек Нейвельт считает этот план вполне реальным: по его мнению, неудовлетворенный спрос на кредиты в России огромен.
– Как возникла Hansabank Group?
– В 1991 г. несколько молодых людей решили создать банк в Эстонии. На начальном этапе в штате было 13 человек, мы работали только с корпоративными и крупными частными клиентами. Теперь в Прибалтике у нас 6000 сотрудников, мы занимаемся в основном розничным бизнесом и вместо крупных корпоративных клиентов работаем главным образом с маленькими и средними компаниями. Так что все вышло не так, как планировали, а наоборот. В 1994 г. мы взяли первый кредит в EBRD [Европейский банк реконструкции и развития] – 17 млн DM. В октябре этого года, спустя 10 лет, мы разместили еврооблигации на 750 млн евро. В 1998 г. мы объединились со Сбербанком Эстонии, и нашим стратегическим акционером стал Swedbank. В 1999 г. мы начали работать в Литве, а в 2001 г. приватизировали литовский Сбербанк. В 2002 г. вышли на российский лизинговый рынок.
– С чем было связано решение прийти в Россию?
– У нас вообще экономика развивалась лучше, пока границы были открыты между Россией и Прибалтикой. Самые красивые дома в Прибалтике – и в Таллине, и в Риге – построили, когда через нее шла торговля между Россией и Европой.
Три года назад, уже после событий 11 сентября, я был на экономическом форуме в Давосе (Швейцария). Меня поразило выступление премьер-министра [России Михаила] Касьянова: его рассказ о том, какие успехи в российской экономике уже есть и что еще будет делать правительство. И когда вернулся обратно [в Эстонию], то рассказал коллегам, что в России уже другие дела, российская экономика активно развивается и надо что-то там делать.
Мне сказали: давайте работать на лизинговом рынке. Мы решили, что должны финансировать поставки [из России в Европу], которые идут через наши порты. Потом мы начали финансировать не только торговлю, но и транспорт, с помощью которого товар доставляется, в частности [приобретали и сдавали в лизинг] железнодорожные вагоны.
– Когда начнет работу российская “дочка” Hansabank?
– Пока мы только подписали договор о покупке банка. Сейчас ждем одобрения сделки от центральных банков [России и Эстонии]. Скорее всего, мы получим его в I квартале следующего года, и тогда банк будет наш. Мы проведем капитализацию, и, я думаю, в апреле-мае банк начнет работать. К тому времени, я думаю, мы подберем сотрудников.
– Кто возглавит российскую “дочку”?
– [Член правления Hansabank Group] Друвис Мурманис. За те три года, что он возглавлял управление корпоративного бизнеса Hansabank в Латвии, мы стали лидерами в этом секторе.
– Наибольшего роста группы в 2003 г. вы ожидали в Латвии (соотношение выданных кредитов к ВВП – 37%) и Литве (16%). Каких результатов ожидаете от России?
– Поживем – увидим. У нас есть ограничение: в развитие бизнеса в России мы можем инвестировать не больше 10% активов [Hansabank Group]. Если суверенный рейтинг России вырастет, то будет рассмотрена возможность дополнительных инвестиций, иначе мы можем потерять свой рейтинг.
– Вы заявили, что к концу 2005 г. ваша российская “дочка” увеличит кредитный портфель до $1 млрд. Как вы достигнете этого результата меньше чем за год?
– На $1 млрд будут проекты не только банка, но и лизинговой компании, которая станет дочерней структурой банка. У нас уже сегодня кредитный портфель в России $200 млн – они в основном приходятся на лизинговую компанию. Плюс у нас есть проекты на $250 млн. Так что проекты в России не очень трудно найти.
– Среди основных источников дохода группы – выдача жилищных кредитов. Планируете ли вы работать в этом направлении в России?
– На кредиты населению приходится лишь треть нашего портфеля, все остальное – кредиты корпоративным клиентам. Так что нельзя сказать, что ипотека наш основной источник доходов. Хотя сегодня там, конечно, огромный рост.
Мы пока мы не думаем заниматься ипотекой в России: нам не хватает ресурсов. Рынок в России не такой, как в Прибалтике. Рынки в Прибалтике маленькие, а мы крупнейший игрок на рынке. В России, наоборот, мы будем маленьким игроком на большом рынке. И очень четко нужно знать, какую нишу ты хочешь занять, какие клиенты интересны…
– На каких клиентов вы ориентируетесь в России?
– У нас есть клиенты, с которыми мы уже работаем, – клиенты из Прибалтики, которые занимаются различным бизнесом, российские компании, которые используют наши порты, и скандинавские компании, которые работают в России. Например, в Калининграде сейчас около 700 литовских компаний, много эстонских компаний в Питере. В основном это средние и небольшие компании. Среди российских клиентов в основном крупные и средние.
После того как страны Балтии вступили в Европейский союз, у прибалтийских компаний стало больше денег, которые они готовы инвестировать в Россию. По логике, российским компаниям тоже будет интереснее инвестировать в страны Евросоюза. Мы готовы финансировать и тех и других.
– А какие регионы в России вам еще интересны?
– Пока нас интересует три региона – Москва, Санкт-Петербург и Калининград. Я думаю, что к концу следующего года филиалы в Петербурге и Калининграде начнут работать. Мы точно не будем финансировать компании во Владивостоке – это слишком далеко, к тому же там нет прибалтийских компаний…
– Какие сегменты российского рынка вам интересны, с кем вы хотели бы работать?
– Мы не будем работать на розничном рынке пока. Может быть, когда-нибудь в Санкт-Петербурге, но не в Москве… Москва слишком большой город.
– Вы не собираетесь заниматься розничным бизнесом в России. А вообще есть ли на этом рынке место для новых игроков?
– Всем хватает места, рынок пустой. За прошлый месяц в Эстонии, где живет около 1,4 млн человек, объем ипотечных кредитов вырос на $85 млн. Это, конечно, рекорд, но в Москве живет в 10 раз больше человек, чем в Эстонии. То есть у вас могло бы быть $850 млн в месяц! Таких объемов пока нет в России.
– В чем вы видите свое конкурентное преимущество перед другими иностранными банками?
– И в Эстонии, и в Латвии, и в Литве происходили те же самые процессы (и не только экономические), что и в России, только в меньшем масштабе. И если сравнивать нас с западными компаниями и банками, мы лучше понимаем специфику российского бизнеса и русскую культуру: знаем, что такое “Союзмультфильм”, смотрели “Бриллиантовую руку”, “С легким паром…”, стихотворения Пушкина знаем наизусть.
– Какова география вашего бизнеса?
– Кредитный портфель группы приближается к 5 млрд евро, из них 200 млн евро приходится на Россию. Около 50% прибыли мы получаем в Эстонии, чуть более 25% – в Латвии, 20% – в Литве, 4–5% в России. Я думаю, что через несколько лет Россия будет давать нам 10–15% прибыли, 30% – Литва, 25% – Латвия и порядка 30–35% – Эстония.
– То есть вы не рассчитываете, что Россия станет основным источником ваших доходов?
– Нет. Если в российский бизнес инвестировать много ресурсов и очень активно работать на рынке, то через несколько лет Hansabank станет российским банком, у которого есть некоторые активы в Прибалтике. (Смеется.) Теоретически такая возможность есть, но нам это не интересно.
– Кого вы считаете своими основными конкурентами в России?
– Я считаю, что здесь нет конкуренции на банковском рынке.
– То есть?
– Спрос в России огромный, и даже то количество банков, которое есть сейчас, не может его удовлетворить. Существует даже нехватка кадров. Я считаю, ниша есть для всех.
– А что касается конкурентов среди прибалтийских банков, например Parex Banka?
– Здесь нет их дочерней структуры. Но, я думаю, прибалтийские банки в Россию еще придут. И ниша, в которой мы собираемся работать, пожалуй, самая логичная для наших банков.
– Какие еще проекты могли бы быть интересны вам в России? Прямые инвестиции в капитал компаний, рынок недвижимости?
– Нет, в капитал мы входить не будем. В сфере недвижимости – только финансирование компаний, специализирующихся на этом рынке. Мы не хотим конкурировать со своими клиентами.
– Интересен ли для вас российский рынок ценных бумаг?
– Hansabank – большой игрок на прибалтийском фондовом рынке. У группы есть небольшой портфель российских ценных бумаг на 2–3 млн евро, который необходим нам для ежедневного бизнеса. Это своего рода склад. Но мы не будем наращивать этот портфель, этот рынок для нас неинтересен.
– Как вы оцениваете летние события на российском банковском рынке и готовы ли к таким “чрезвычайным ситуациям”?
– На мой взгляд, никакого кризиса не было и нам нечего бояться. Проблема в том, что в России очень много маленьких банков. На рынке была небольшая паника, но теперь уже никто ничего не чувствует. Это значит, что ЦБ работал грамотно.
Мне кажется, что к ЦБ везде такое отношение – что ни делаешь, все плохо. В этом смысле очень сложно работать в ЦБ. То же самое и в Эстонии, и в Латвии. Все всегда пинают Центробанк: почему банк обанкротился? Кто виноват? Конечно, не владельцы, не менеджмент, а Центральный банк.
– Каковы перспективы транснациональных банков в России?
– Я думаю, что из общего числа российских банков порядка 10% будут иностранными. Немало западных игроков еще придет на российский рынок, чтобы работать под собственным брэндом или войти в капитал российских банков. Взять, например, Польшу – там сейчас одни западные банки.
– Российская банковская система сильно отличается от прибалтийской?
– Принципы и продукты одни и те же, но в России банковские услуги менее популярны. Кроме того, в России с клиентами надо больше работать. В Эстонии, например, выдал кредит клиенту – и забыл об этом. В России так нельзя, нужно постоянно встречаться с людьми.
А еще в России клиенты хотят работать только с председателем правления или президентом банка. Многие считают, что незачем обращаться к сотруднику, который все равно ничего не решает. Это, кстати, может быть одной из причин того, почему у вас так много банков.
– На официальном сайте Hansabank Group сказано, что к 2007 г. вы собираетесь стать образцовым финансовым институтом. Что имеется в виду?
– В европейской банковской системе идут большие изменения, связанные с развитием технологий. Мы стремимся предоставить нашим клиентам самые передовые технологии, которые есть в мире. Заодно это позволяет уменьшить затраты – “самообслуживание” всегда дешевле, чем индивидуальное обслуживание в отделениях.
– Hansabank Group работает в четырех странах, планируете ли вы расширять свое присутствие?
– Нам предлагали купить банк в Польше, Германии, Финляндии. Но нам это неинтересно. Россия – большая страна, и здесь есть куда инвестировать средства. Пока нам этого достаточно.