Люди черновика

Музей имени Данте» сложен по устройству и легок в прочтении. Прихотливую конструкцию, вмещающую три временных пласта (сталинскую эпоху, 1993 год и современность), прошивает судьба главного героя и загадки, которые он пытается разрешить.

Молодой человек - хочется называть его именно так: хотя ему, очевидно, около сорока, но ощущения и ракурс взгляда у него вполне юношеские - ездит вместе со съемочной группой по России и делает историческую программу о памятниках прошлого - заброшенных монастырях, храмах, усадьбах: «...нас встречала страна, чье прошлое лежало в руинах. Но это были руины, а не пустота. Эти руины завораживали, поскольку по ним, как по карте, читалась история. <...> Это прошлое, это исчезнувшее время было свободно от настоящего. Но именно в нем заключался смысл того, что происходило сегодня. Шифр, ключ. Но в чем?»

Звучит не слишком ново, но искренность и напряженность попыток героя нащупать этот ключ искупают самоочевидность его рассуждений. Поиски приводят к неожиданным результатам: в руки ему случайно попадает тетрадка - дневник начала 1930-х, написанный неизвестным человеком. При ближайшем рассмотрении выясняется, что неизвестный по образу мысли и жизни - поэт, естественно влюбленный. Единственному читателю его дневника чудятся в его любовной истории отсветы любви Данте и Беатриче, хотя, как выясняется позже, в реальности все оказывается вовсе не так возвышенно и поэтично. Но заблуждение рассказчика не случайность, именно поэзия в конце концов и оказывается для него мерилом происходящего, линзой, превращающей все вокруг в лирическое стихотворение и смысл.

Герой начинает сознавать это еще в начале 1990-х: рассказы о поездках по печальным провинциальным уголкам то и дело перебивают флэшбеки. Тогда, вскоре после уличных беспорядков октября 1993 г. (роман вышел аккурат к юбилею), в те самые с великолепной точностью зафиксированные здесь времена всеобщей неприкаянности, но и иллюзий, надежд, открытости, герой и знакомится с настоящим поэтом, который становится его соперником, антагонистом, а вместе с тем и альтер эго.

Кажется, Глеб Шульпяков хотел написать роман об исторической памяти, о ценности осмысления прошлого, о 1990-х, в конце концов, но в итоге у него получился роман именно о поэтах и поэзии, самом бесполезном, а потому самом красивом и осмысленном занятии на земле. Логично, что завершается этот роман подборкой стихотворений («Доктор Живаго» и Пастернак здесь окликаются постоянно), а центром притяжения оказываются все же не размышления и разговоры, а великолепные пейзажи и описания - чувств, предметов, лиц.

Глеб Шульпяков. Музей имени Данте. М.: Эксмо, 2013