Популярное чтиво
Пичул не отдал свою картину на "Кинотавр", хотя он был уже заявлен в программе, не участвовал в конкурсе последнего ММКФ, хотя слухи о том, что именно он должен представлять Россию, ходили упорно, и насмерть рассорился со своими продюсерами. Его представление фильма и группы на московской "предпремьере" (информационном просмотре в рамках Московского кинофестиваля) явно походило на невольно долетевшие до посторонних отголоски семейной бури. И все же главный конфликт Пичула с той частью соотечественников, которая называет себя кинообщественностью, произошел не нынешним летом, когда "Небо в алмазах" демонстративно не включили в конкурсную программу ММКФ, и даже не в те два года, пока снималась картина. Он начался намного раньше, когда автор "Маленькой Веры" совершил шаг, показавшийся вызовом: наплевал на моду, которую сам завел и которая грозила приносить высокие дивиденды.
Наивно было бы полагать, что, не случись "Маленькой Веры", с ее кухонными разборками, пьянкой, как бы матом и первым в советском кино половым актом на экране, на наш экран не хлынули бы так называемые чернуха и эротика в отечественном исполнении. Конечно, хлынули бы, как волна разоблачений на трибуну съезда народных депутатов. Но что осталось от всей "киносоциалки" конца 80-х? Тот же фильм Пичула, пафосно названный "символом перестройки", мог бы надолго обеспечить его автору место главного молодого российского режиссера, прочно занятое сейчас Валерием Тодоровским. Но уже следующая его картина - "В городе Сочи темные ночи" с той же Наталией Негодой в главной роли - для статусного произведения показалась несколько странноватой. А третий по счету фильм - "Мечты идиота" - большую часть киноистеблишмента (до просто публики он по причине отсутствия кинопроката не дошел) совершенно взбесил.
Не потому, что пичуловской экранизации "Золотого теленка" не хватало масштаба - масштаб как раз был под стать "хитам" ВДНХ, послужившим грандиозной декорацией картины. И не потому, что режиссер вдруг утратил владение профессией - "Мечты... "куда мастеровитее и виртуознее "Маленькой Веры".
Можно увидеть причины скандала с этой картиной в том, что "Золотой теленок" в совокупности с "Двенадцатью стульями" - наше все, руками не трогать, издевательств себе не позволять, а что, как не издевательство, Остап Бендер в виде толстого Сергея Крылова, который и не актер вовсе, а певец, да к тому же эстрадный? Но, возможно, причина была серьезней. Российская киноэлита, готовая рукоплескать экзистенциальным драмам Антониони, отечественному гимну одиночества на фоне исторических катаклизмов, да еще и поданному в попаранжировке, внимать не пожелала.
Новый фильм - продолжение старой, "идиотовской", темы. Вновь исторические катаклизмы ("Небо" хоть и снималось в течение нескольких лет, временем действия вполне мог бы стать сезон 1998 - 1999 гг.).
Вновь главный герой - нарушитель закона, страдающий от отсутствия в мире родной души. Подкидыш, названный в детдоме по юбилейной дате календаря Антоном Павловичем Чеховым, грабит банки и пишет научно-фантастический роман про космическую любовь. В него влюбляются две сестры - одна возвышенная, другая земная (Анжелика Варум и Алла Сигалова). Но потом оказывается, что сестры они вроде бы не родные. А Варум - сестра Фоменко и тоже подкидыш. Но это все не так уж и важно.
Важна попытка режиссера без намека на эпигонство соединить современную, тарантиновскую (вплоть до цитат) стилистику с рассказом о том, что для американцев уже стало "чтивом", а для нас еще является историей. Недаром вместо профессиональных актеров режиссер вновь снимает в главных ролях "культовых" персонажей: они восприимчивее к этой стилистике. И недаром новая картина, как и предыдущая, названа расхожим словосочетанием из популярного классического произведения.
Можно, конечно, вздохнуть, что ни "Двенадцати стульев", ни "Золотого теленка" в 90-х пока не написано, а лишенный твердой литературной основы фильм по сценарию Марии Хмелик зависает порой в томлении. Но картина Пичула - тот редкий случай, когда скука не переходит в страдание. Просто не успевает.