Биология бизнеса
Каха Бендукидзе, генеральный директор машиностроительного холдинга "Уралмаш заводы", - человек, под чьим руководством был впервые с советских времен собран и продан шагающий экскаватор. В следующем году компания планирует собрать уже пять таких экскаваторов (см. статью на стр. Б2).
Кто бы мог подумать еще недавно, что российское тяжелое машиностроение окажется востребовано рынком? Но жизнерадостный фабрикант Бендукидзе вообще вынюхивает объекты для инвестиций там, где другие брезгливо зажимают носы.
"В Москве был завод по переработке гнилых костей, рассказывает Бендукидзе об одном из своих несостоявшихся проектов начала 90-х гг. Туда свозили сырье со всей России - из Архангельска, Твери, Тулы и так далее... Там стояла такая гора гниющей мездры. Она была сине-лилового цвета, и с нее стекала гнилая жидкость, вокруг были лужи.
Был там большой котел, в котором варилась экспортная продукция. Клей, типа казеинового... Это фантастический завод, который, слава богу, нам так и не довелось купить".
Другой объект, так и не доставшийся Бендукидзе, - микробиологический завод в Гудермесе. Если верить рассказчику, тогда министр, курировавший эту отрасль, отказал: "Нет, мы не будем ничего продавать. Мы будем здесь делать компьютеры". Теперь, как известно, в Гудермес ездит Анатолий Чубайс, чтобы продемонстрировать населению отбитого у боевиков города свое намерение стабильно поставлять электричество.
Бендукидзе явно не жалеет о не доставшихся ему объектах. В шутку он предполагает, что кто-то свыше оберегает его от неудачных инвестиций.
В реальности же он скорее всего не верит в постороннюю помощь. Особенно в государственную. "Попросить помощь государства - все равно что пьяному доверить операцию на мозге", - говорит Бендукидзе.
Бендукидзе представляет собой квинтэссенцию российского бизнеса в одном лице.
Он вряд ли подпишется под заявлением "мы не даем взяток", потому что любой человек, занимающийся бизнесом в нашей стране, понимает: без взяток ничего не сделаешь, что бы там ни говорили. Можно сколько угодно рассуждать о вреде бартера. Бендукидзе этого вреда не отрицает, но напоминает, что это - реальность, не хуже и не лучше коррупции, и с ней необходимо жить. "Крупнейшая бартерная сделка века - это контракт немецкого концерна Mannesmann и ряда других фирм с Советским Союзом, "газ в обмен на трубы", это бартерная сделка, которая нам и не снилась", - говорит он.
Украшением советского научно-популярного кинематографа был фильм "Есть ли жизнь на Марсе? ". В нем ученые засовывали самые живучие виды бактерий в атмосферу жидкого азота, предварительно откачав из пробирки весь воздух. Бактерии медленно, но верно размножались даже в этих невыносимых условиях, вселяя оптимизм в жрецов науки. Бендукидзе, как бывший заведующий биолабораторией, прекрасно понимает, что в российской бизнес-среде могут выжить любые формы, если они того хотят. Даже шагающие экскаваторы. В конце концов киты еще живут и приспосабливаются к окружающей среде.