Песни маркетинг-директора
Тони Уоткинс выключил видеомагнитофон: “Вы действительно никого не узнали в клипе?” – “Мне очень жаль, но…” Он явно огорчен, я лихорадочно пытаюсь идентифицировать хоть кого-нибудь из действующих лиц клипа песни “Lead not Follow”. Наконец до меня доходит, что Тони Уоткинс пригласил сниматься в клип своей песни актеров, известных по рекламному ролику жевательной резинки Stimorol Pro-Z, во главе с Борисом Клюевым (отец девушки, любящей розы и ненавидящей лук). Можно было сообразить, учитывая, что автор песни Тони Уоткинс одновременно является директором по маркетингу “Стиморол М Лтд.”.
В пятницу я была на выступлении группы Тони Уоткинса в клубе “Гиппопотам”, а в понедельник мы беседуем о его увлечении у него дома. Тони с комфортом расположился в пухлом бледно-зеленом кресле, закинув ноги на подлокотник: “На самом деле у меня две работы: директор по маркетингу в “Стимороле” и солист довольно успешной группы. Мы регулярно даем концерты, которые реально приносят нам деньги, и можем себе позволить не играть за гроши, как многие небольшие группы в Москве. Ездим играть и в другие города. Я думаю, мы хорошая группа”.
Группе Тони Уоткинса три года. “Акустическая гитара и лидер-вокал – Тони Уоткинс, Игорь Нархов – лидер-гитара, бас – Андрей Байков, клавишные – Виталий Валенцев” – значится на его последнем (уже четвертом по счету) альбоме. По четвергам музыканты репетируют дома у Тони. Сам он присоединяется к ним только вечером, так как весь день занимается продвижением на российский рынок жевательной резинки. По пятницам и иногда по субботам группа дает концерты в клубах и на частных вечеринках.
Обычно люди делят жизнь на две части – работу и досуг. “У меня обе эти жизни – работа. Работа в “Стимороле” требует энергии, организованности. Музыка тоже требует энергии, но скорее физической и эмоциональной, – говорит Тони. – Мы всегда играем только вживую, даже если у меня в этот день проблемы с голосом. Если я делаю ошибку, то очень расстраиваюсь”. Хотя на самом деле группа тоже требует организационных усилий, которые сейчас лежат на Уоткинсе. “Времени совсем не хватает”, поэтому сейчас он ищет менеджера для группы, который мог бы договариваться с клубами, организовывать транспорт, общаться с прессой, при этом говорил бы по-русски и по-английски.
Тони утверждает, что у него “интерактивная” группа. “Мы не просто играем для публики, мы играем вместе с публикой. Мы затаскиваем людей на сцену, к микрофону, они поют с нами некоторые песни. Очень многие группы и исполнители чувствуют себя как бы над толпой, как боги на сцене. Это не мой стиль. Я хочу, чтобы люди чувствовали, что они – часть представления. Именно поэтому, я думаю, у нас есть настоящие поклонники, которые приходят на все наши концерты, – они хотят чувствовать себя вовлеченными”.
Одну из самых преданных поклонниц, по имени Женя, я видела в “Гиппопотаме”: она зашла в тесную комнатку за сценой, где длинноволосые одногруппники Тони собирали инструменты после выступления. Женя приходит абсолютно на каждый концерт, сказал мне Тони; даже если никто вокруг не танцует, она будет танцевать одна.
“А как вообще ваши коллеги относятся к тому, что у вас есть группа, что вы пишете песни, играете в клубах?” – спрашиваю я и отмечают про себя, что Тони внешне мало похож на корпоративного человека. “Они очень меня поддерживают. Многие из них часто ходят на мои концерты”. Тони повезло: в “Стимороле” не только не возражают против его “другой жизни”, но даже всячески помогают. Когда Уоткинсу только предложили работать в компании, во время интервью с работодателем он сказал, что музыка – важная часть его жизни и он не может ею пожертвовать ради того, чтобы получить работу здесь или где бы то ни было еще.
“Мне необходимы обе эти части моей жизни. И на самом деле одно помогает мне в другом. Я думаю, музыка позволяет мне всегда оставаться творческим человеком во всем”. Если занимаешься маркетингом, объясняет он, то должен быть изобретательным, находить новые пути. Тони полагает, что, если занимаешься только бизнесом, делаешься скучным, почти серым, тебя “затягивает тиной”.
Тони не всегда так думал. Перелом в его взглядах произошел девять лет назад, когда умерла от рака его подруга Кристин (ему тогда было 27, он занимался маркетингом в итальянской кофейной фирме в Лондоне). “Когда она умерла, я стал не так серьезно относиться к той роли, которую должен играть бизнес в моей жизни. Я решил: хорошо, я могу заниматься бизнесом, но я также хочу получать больше удовольствия от жизни, в том числе заниматься тем, что я действительно люблю, – музыкой”. Тогда Тони записал свой первый альбом Life goes on. “Это философский альбом, смесь очень грустных и счастливых песен о любви, о том, как любовь приходит и уходит”, – говорит Тони.
Он занялся музыкой сравнительно поздно – в 22 года, учился играть на гитаре по самоучителям. “Я играл на гитаре и писал песни, но никогда на самом деле не хотел чего-то большего в отношении своих песен”. Крис Ри (“мой большой друг, его музыканты играли для моего первого альбома”) тоже начал очень поздно, как бы оправдывается Тони.
Тони живет в России уже больше четырех лет. “Я по-настоящему устал от жизни в Лондоне. Эта жизнь была такой… – Тони задумался, подбирая слово, – капиталистической. Ты работаешь, у тебя есть машина, дом, ты знакомишься с будущей женой, у вас двое или трое детей, потом вы отправляете их в университет, потом тебе 65, ты отходишь от дел, стареешь и умираешь. Это не очень интересно. После смерти Кристин я впервые понял, что в жизни есть другие вещи, кроме работы, денег, хорошей машины и хорошего дома. Я попробовал заглянуть в будущее и понял, что сейчас мне нужно уехать”. Через некоторое время он приехал в Москву – в гости к своей знакомой. В результате появилась песня Dancing in Red Square (это до сих пор любимая песня Тони) и созрело решение приехать жить в Россию.
Он говорит, что Россия его потрясла, что он понял: если хочешь изменить свою жизнь, то Россия – это место, куда нужно ехать. К тому же тогда в России все так стремительно менялось, что Тони захотелось принять участие в этом процессе. Лондонские работодатели сочли его сумасшедшим, но остановить его уже было невозможно. “В Лондоне я знал, что будет завтра. В России ты этого не знаешь: не знаешь, с кем ты познакомишься, что будет с экономикой, будет ли у тебя работа. Но эти четыре года в России – счастливейшие в моей жизни. Потому что сейчас я делаю все, что мне по-настоящему хотелось: у меня отличная работа в классной компании, и меня по-настоящему поддерживают в другой большой любви моей жизни – музыке”.