Жанна дХАрк в огне не горит
Константин Райкин предложил молодому московскому режиссеру Гарольду Стрелкову играть его спектакль о Жанне дХАрк на сцене "Сатирикона". До этого "Жанна дХАрк. При дворе и на войне" была показана в театре Et Cetera. Решение руководителя московского "Сатирикона" прописать у себя Орлеанскую деву кажется смелым шагом. Мечту поставить спектакль о "Жанне дХАрк" режиссер Гарольд Стрелков вынашивал долго и трепетно. Еще будучи студентом "Мастерской Петра Фоменко", он сам (по романам Марка Твена, М. Й. Круг фон Потурцин и киноповести Глеба Панфилова) сочинил текст и ценой личных усилий и фантастического энтузиазма осуществил постановку первой части своей давно задуманной дилогии. В крохотной комнатке, специально отведенной сердобольным Домом актера для упражнений подающих надежды неофитов, вышел его спектакль "Жанна дХАрк. Детство".
Этот нежный студенческий опус смотрелся свежо и красиво. Простота, с какой режиссер преодолевал неудобное пространство, бесхитростность его постановочных приемов, когда одним внезапным потоком яркого света он заставлял публику поверить, что перед ней не просто стена, а высь старинного собора, вдохновенная и искренняя игра Инги Оболдиной (Жанна) - все свидетельствовало о том, что из "Мастерской Фоменко" вышли режиссер и актриса, работами которых впредь очень стоит интересоваться.
Воодушевленный успехом, Гарольд Стрелков взялся за продолжение. "Жанна дХАрк. При дворе и на войне" приготовлялась еще дольше и еще старательней. За это время команда Стрелкова разрослась: в нее вошли не только многообещающие молодые актеры, но и заслуженные и народные артисты, из Дома актера спектакль перебрался на большую сцену, а пленительную лаконичность "Детства" сменила невыносимая трехчасовая продолжительность "Жанны при дворе и на войне".
Гарольд Стрелков явно перестал слышать "голоса", столь благосклонные к нему вначале. В новом спектакле их заменил гнусавый французский прононс, время от времени оглашающий хронологию исторических событий. Ему же режиссер доверил вкратце сообщить публике о суде над девой Жанной и ее гибели на костре. На себя эту ответственность Гарольд Стрелков не взял. У него Жанна на костре не горит - весь постановочный пыл режиссера ушел на инсценировку придворных и военных сцен.
Жанр своего спектакля Гарольд Стрелков обозначил поэтично - сага о чуде, любви и вере. Однако столь масштабный замысел можно признать существующим только в виде пояснительной надписи на программке. В том, что разыгрывается на сцене, ни того, ни другого, ни третьего нет.
Зато есть Жанна, в роли которой Инга Оболдина виртуозно демонстрирует все возможные оттенки прелестной деревенской непосредственности - отчаянно дерется с царедворцами, корчит рожи, хвастается успехами, скачет от восторга, мило робеет перед дофином, орет "мама" и "хочу домой" - если стало страшно, глотает горючие слезы - если больно. Жанна азартно ругается с придворными и воюет. Остальные тоже ругаются и тоже воюют. Правда, почему вдруг они встали под знамена этой визгливой девочки с неустойчивой психикой, так и остается загадкой. Святости, избранности или какой другой силы у этой взбалмошной особы не чувствуется, как бы ни закатывала глаза к небу Инга Оболдина, а все кругом ни изображали неподдельный ужас перед этими странными жестами. К тому же режиссер не в меру увлекся опрощением и дегероизацией легендарной французской святой. С активностью необыкновенной он в течение трех часов настойчиво спихивал Орлеанскую деву с показавшегося ему слишком завышенным пьедестала. И это ему удалось вполне. В "При дворе и на войне" все деяния Жанны Лотарингской выглядят славными проделками в духе "Тимура и его команды". А сам грандиозно задуманный спектакль - популярно-просветительской школьной самодеятельностью.