Немосковские вечера
В драматическом разделе "Золотой маски" показаны три постановки из провинции. Воронежский "Дядюшкин сон" завершил конкурс в номинации "Спектакль малой формы". В выходные сыграют два последних спектакля большого формата - петербургские "Молли Суини" и "Потерянные в звездах". В понедельник в Театре им. Моссовета жюри объявит победителей.
"Дядюшкин сон". Камерный театр (Воронеж).
Камерный "Дядюшкин сон" - едва ли не единственная за несколько лет постановка из провинции, которую на "Золотой маске" можно и должно оценивать без учета географического положения, на равных с московской и петербургской театральной продукцией. Очень хорошо придуманный спектакль: Достоевский не в рутинно-реалистической манере, а в предельно условной, гротескно-театральной, с испанским колоритом. Черно-красная гамма костюмов в духе комедии дель арте, декорация, напоминающая шкаф с раздвижными дверцами и множеством отсеков: достоевский провинциальный Мордасов у художника Юрия Гальперина (он тоже номинант) похож на городок в табакерке.
Замысел режиссера Михаила Бычкова легко оправдывается даже формально, одним только названием: во сне и в городе Мордасове уместен испанский идальго, совершенно, впрочем, карикатурный, - таков богатый старый князь (Анатолий Абдулаев, претендент в номинации "Мужская роль"), жених номер один в этом захолустье. Воронежские актеры точно чувствуют нужный стиль: играют преувеличенно, нарочито ненатурально, но в красочной театральности "Сна" чувствуется что-то угрюмое, с самого начала предвещающее финальную истерику - вполне достоевскую. Так, скорее всего, и задумано: этот городок в табакерке - не совсем исправный механизм; его персонажи - заводные куклы, у которых вот-вот сломается пружина. Но то ли этим куклам на грани нервного срыва сложно сочувствовать, то ли на весь спектакль их завода все-таки не хватает. Хотя не хватает совсем немного.
"Ангел приходит в Вавилон". Театр драмы (Томск).
Пять лет назад режиссер Борис Цейтлин открыл список лауреатов национальной театральной премии, получив главную "Золотую маску" за шекспировскую "Бурю", поставленную в Казанском молодежном театре. Триумф сопровождался таким шквалом критических и зрительских восторгов, что на редких людей, усомнившихся в исключительных художественных достоинствах спектакля-лауреата, смотрели как на слабоумных. Бесспорное достоинство у "Бури" и вправду было, но лишь одно - дивная декорация Юрия Харикова: уходящий под колосники холщовый купол, под которым на пятачке земли уместились и зрители и актеры. За сценографию, очевидно, номинирован и поставленный в томском Театре драмы "Ангел приходит в Вавилон" по пьесе швейцарского классика Фридриха Дюрренматта. Художник другой - Елена Степанова, но принцип оформления практически тот же: теперь белым холстом обтянут весь партер, так что зал превратился в длинный туннель, сужающийся к сцене и открытый в звездное небо. Не сказать, что "Ангел приходит в Вавилон" - это "Буря" номер два, но отличия настолько непринципиальны, что объяснить, почему "Буря" вызывала у публики и прессы восхищение, а с нового спектакля ушла чуть не треть зала, довольно сложно. Говорят, неудачно выбрана пьеса: сочинение Дюрренматта - пафосная социальная притча, в которой действуют принц и нищий, ангел и чудесная девушка - подарок небес, а массовка состоит из типичных представителей различных сословий: солдат, рабочий, коммерсант, полицейский, проститутка. В интерпретации Бориса Цейтлина этот нафталинный сюжет похож на детсадовский утренник: яркие костюмы, дурное исполнение. Но это и есть цейтлинский фирменный знак: "Буря" была ровно такой же, только что поразвязнее, - что тут, что там режиссер заставлял актеров либо кривляться, либо сюсюкать. Справедливости ради надо заметить, что беда даже не в томских артистах: вероятно, где бы и что бы Цейтлин ни ставил, манера игры будет неизменна. Чего, судя по нынешнему провалу, не скажешь о пристрастиях фестивальной публики.
"Три сестры". Театр "Красный факел" (Новосибирск).
Спектакль поставил ученик Петра Фоменко Олег Рыбкин. Его "Три сестры" - честная и непретенциозная работа, скучный, но добротный традиционализм, выгодно отличающийся от того, что играют, к примеру, в московском "Современнике", где на ту же пьесу без слез не взглянешь. К тексту Рыбкин относится бережно, не сочиняет концепций и эффектных сценических решений, но совсем уж откровенных штампов по мере сил старается избегать - не всегда, впрочем, успешно. В отличие от воронежского спектакля здесь-таки вступают в действие законы географии: наверное, не очень-то нужно было этим сестрам ехать в Москву; в Новосибирске они, если верить экспертам "Маски", смотрятся лучше.