Бодрое бесчувствие
"Мулен Руж" австралийца Бэза Лурманна открывал Каннский фестиваль, закрывал Московский, рядовые европейцы его пока не видели, в США он не стал кассовым чемпионом (к 22 июля он едва набрал затраченные на его производство $53 млн), возбудив скорее любопытство, чем любовь публики. И вряд ли эта love story красавицы и поэта, рассказанная под песни Синатры, "Битлз", Мадонны, Мэрилин Монро и много кого еще, всерьез рассчитывала на душевное расположение зрителей.
Помните эпизод из "Танцующей в темноте", когда, сидя в кино, Катрин Денев сначала пересказывает Бьорк содержание сцены из какого-то старого мюзикла, а потом - когда соседи зашикали - начинает разговаривать жестами. Представить себе, что подобным образом она объясняла бы несчастной слепой сцену из "Мулен Руж", решительно невозможно. Этот мюзикл по мотивам "Травиаты" снят не для таких вот работниц с фабрики, как героини Бьорк и Денев. Он вообще, похоже, снят не для зрителей, а для истории. По крайней мере, истории фабрики грез.
Все штампы, изготовленные когда-то на этой фабрике, иронически переосмыслены, остранены и пущены в дело. Она (Николь Кидман) прекрасна, он (Йэн Макгрегор) талантлив. Она куртизанка, он нищий поэт. Она готова была продать себя богачу, но любовь победила доводы здравого смысла. В общем, не в деньгах сила, а в правде. Хотя на самом деле, конечно же, в деньгах. Именно роскошь, купленная за вполне "конкретные" млн USD, - роскошь визуальная, звуковая, интеллектуальная, наконец, - и есть главная притягательная сила фильма. В джейн-остиновской дилемме "разум и чувство" лурманновский "Мулен Руж" на стороне разума. В остиновском противопоставлении "чувства и чувствительности" - на стороне чувствительности. Чувство же оказывается факультативным элементом - и без него в этом искусственном, в Сиднее изготовленном Париже всего слишком много. Одна из ключевых фраз фильма звучит так: No laws, no limits. Only one rule: never fall in love. (Никаких законов, никаких запретов. Только одно правило: никогда не влюбляйся.) И действительно, глядя на николь-кидмановскую Сатин, легко представить себе, как она отсуживает у бывшего мужа $250 млн, и совершенно невозможно - как вверяет свою судьбу малоимущему постояльцу меблированных комнат Монмартра. Зато сомнений в том, что богатый граф ради этой Сатин готов на многое, не возникнет ни у кого. А это в системе координат лурманновского шоу (которое, естественно, must go on) куда важнее.