Шапочки с буквой "М" все еще носят
В Санкт-Петербурге начался XI Международный театральный фестиваль "Балтийский дом". На открытии показали один из главных хитов программы - спектакль Оскараса Коршуноваса "Мастер и Маргарита".
В программе "Балтийского дома" на этот раз две новации. Во-первых, нет конкурса, зато (во-вторых) есть девиз: "Учитель - ученик" (на фестивальной эмблеме изображены руки, держащие младенца). Учителя - это Йонас Вайткус, Петр Фоменко, Кама Гинкас. Ученики - звезды новой балтийской режиссуры Оскарас Коршуновас, Эльмо Нюганен, Алвис Херманис плюс мастерские Гинкаса и Фоменко. Сам по себе - Эймунтас Някрошюс, у которого в программе два спектакля: показанный весной на Московской театральной олимпиаде "Отелло" (театр "Мено Фортас") и пока не доехавшая до Москвы "Чайка" (проект, сделанный для итальянской Школы профессионалов). Римас Туминас, вечный конкурент Някрошюса, играющий в сборной литовского театра под номером два, на "Балтийский дом" не приехал. Зато 31-летний Оскарос Коршуновас, номер три в литовской табеле о рангах, открыл фестиваль своим спектаклем "Мастер и Маргарита".
Объективности ради надо сказать, что новая театральная версия "М&М" была с восторгом принята в Литве и не без энтузиазма - частью критики, особенно почему-то зарубежной. А деньги на спектакль, говорят, дал сам Бернар Февр ДХАрсье, директор Авиньонского фестиваля, где и прошла премьера. Отчего такая ажитация, не совсем понятно. Что, в самом деле, режиссер собрался там найти, какие новые смыслы? Коршуновас ставил спектакль, словно бы зная про девиз фестиваля. Его ноу-хау заключается в том, что у Мастера есть ученик, а раньше мы этого не замечали. Ну как же, говорит режиссер, вот ведь, посмотрите, сидит продолжатель бессмертного дела в соседней с Мастером палате, зовут Иваном Бездомным, профессия - поэт. Если даже рукописи невзначай сгорят или, там, в небесной канцелярии какой-нибудь вредитель угробит хард-диск на самом главном компьютере, то Иван - не дурак и непременно напишет продолжение романа про Иешуа Га-Ноцри. Актер, играющий Бездомного, изображает, кстати, и другого ученика - бывшего сборщика податей Левия Матвея: о, тут тонкая параллель.
Что касается love story, то она у Коршуноваса как раз скомкана. Какая там любовь, когда Мастер - больной, запуганный человек, раздавленный советской системой. Вот, для наглядности, и большой портрет Сталина в левом углу задника, и болванки гипсовых голов вождей, и какая-то советская радиопропаганда в динамиках. А вот круглый стол, за которым люди в черном сосредоточенно передают друг другу листы романа - ни дать ни взять Кабала святош. В традициях литовской театральной школы спектакль выдержан в депрессивной тональности. Чтобы зритель особенно не расслаблялся, Коршуновас упразднил "нехорошую квартиру" N 50, вычистил Степу Лиходеева, не стал тратиться на телеграммы из Сочи и вообще основательно купировал наиболее популярные эпизоды романа. Здесь если уж балаган, то исключительно инфернальный. Сцена Воландова бала - совершеннейший Содом в театре теней: силуэты мужчин и женщин корчатся и извиваются на огромном экране, подходя к колену Маргариты, а меж фигурами людей мелькает силуэт козла. Финал, кстати, пессимистичен и в этом смысле точен: покой, который заслужили Мастер и Маргарита, начинается с того, что Азазелло и расторопная Аннушка, суетившаяся на сцене весь спектакль, обмывают окоченевших влюбленных и подвязывают им челюсти тесемками. Никакой, словом, романтики, доктор Воланд сказал: "В морг".
Тут надо бы, конечно, написать еще про изобретательность и эксцентрику постановки, знаменитый литовский метафоризм etc. Все это в "Мастере и Маргарите" есть и, в общем, подтверждает факт того, что репутация Коршуноваса возникла не на пустом месте. Но, странное дело, этот эффектный стиль выглядит в новом спектакле как поизносившееся модное пальто. Возможно, с ним просто не сочетается порядком траченная молью шапочка с вышитой буквой "М".